Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
Джону не страшно, не тяжело, не холодно и почти не больно в этот момент. Осознание ситуации снова бьет под дых, но неожиданно приносит облегчение – «тайное становится явным». Очень скоро он поймет, что же творится с его непутевой жизнью, полной недоумения, смерти и тоски неизвестно о чем. Шерлок – Шерлок ли – тоже замирает, задыхается своим криком, сжимает до синяков, а потом притягивает Ватсона телом к телу. Обнимает, утыкается носом в плечо и снова застывает – слышно только немного свистящее, загнанное дыхание. Мир вокруг них все так же медленно погружается в сумерки – свет окончательно меркнет, шум за окнами утихает, воздух становится густым и почти ощутимым. Джону это не нравится – он устал бояться, устал ждать и оглядываться. Поэтому он силой заставляет себя выйти из ступора, поднять ослабевшие руки и прикоснуться ими к чужим лопаткам.
– А вот теперь… – он не шепчет, он заставляет свой голос звучать по-прежнему, как и минуту назад, как в привычном ему мире, – по порядку… и со всеми подробностями…
И на этом привычный мир рушится окончательно – как будто кадр сменяет кадр – резко, беззвучно и совершенно не тем, чем было. Звук и цвет возвращаются в секунду, кухня снова залита теплой подсветкой, а Шерлок вздрагивает, немного отодвигается, чтобы снова заглянуть в глаза, и он опять – живее всех живых.
Холмс все еще злится, но Ватсон видит выдвинутую вперед челюсть и надутую нижнюю губу, выдающие обиду с головой. Видит блеск в глазах и легкий румянец на скулах – это снова невозможный Шерлок Холмс. И Джон бы хотел, чтобы все это было галлюцинацией и мороком, но слова детектива говорят совершенно об обратном.
– О! Теперь ты хочешь, чтобы я говорил! – Шерлок опять взвивается, взмахивает руками, отступая на шаг, и Ватсон тут же начинает растирать пострадавшие плечи и хмурится.
– Мы продолжим спорить? – интересуется он и добавляет в голос жесткость. – Если так, то я завтра же соберу свои вещи и до следующего Хэллоуина ты можешь меня не искать.
– Ты не посмеешь! – рычит Холмс и снова бросается к Ватсону, но тот успевает выставить перед собой ладонь и давит на грудь Шерлока, заставляя остановиться.
– Ты плохо меня знаешь? – он скептично поднимает бровь. – Мы, кажется, уже выяснили, что я не терплю наплевательского к себе отношения. Ты задолжал мне объяснение… Шерлок.
– Как и ты, – Холмс щурится, замечая паузу в словах Джона, отталкивает его руку и снова хватается за чужие плечи.
Но на этот раз объятие не до хруста – оно мягкое, но и требовательное. Трепетное, наполнено каким-то важным чувством – Джон теряется в вариантах и снова впадает в ступор.
– Потом… – бормочет Шерлок вполголоса. Притирается грудью, утыкается носом в шею и расслабляется.
Наконец расслабляется – и Ватсон понимает, что и сам был напряжен до предела. Он не знает, как на все это реагировать, и сначала медленно считывает свои тактильные ощущения – Холмс угловатый, крепкий, теплый. Пахнет смесью машинного масла, дешевого кофе, дорогого парфюма и сигаретного дыма – все-таки сорвался на заправке. Его кудри щекочут Ватсону щеку, плечи под чужой тяжестью все еще ноют, а ритм сердцебиения попадает в такт сердцу Джона. И это мигом заставляет его переключиться на произошедший только что разговор – его интонации смысл и подтекст.
– Шерлок? – зовет Джон – ему все еще нужны ответы.
– М-м? – стонет тот, не шевелится – кажется, готов уснуть прямо на нем. И это окончательно выбивает Джона из колеи.
– Шерлок, – опять повторяет он, но уже смирившись, оттаяв еще больше и снова почти простив – Холмс, естественно, это тут же улавливает.
– Все – потом, – настаивает он тверже, обнимает крепче и теперь уже совершенно однозначно потирается телом о Ватсона, заставляя того задохнуться и напрячься.
– Ш… прекрати, – требует Джон, заставляя себя перестать просто глупо произносить его имя.
– Не хочу, – ворчит Холмс, и Джон закатывает глаза – от того ребенка он не далеко ушел. Джон даже знает, что услышит в ответ на закономерный вопрос: «А чего ты хочешь?»
Он прекрасно знает, что Холмс хочет закончить с этими разговорами, обидами и извинениями, с болью и гневом. Но, возможно, в свете открывшихся фактов, есть что-то еще?
Джон проводит ладонями по его спине, почти оглаживает, перемещает их на талию, а затем на ребра – в новой попытке отодвинуть детектива. Но тот неуловимо меняет позу – двигает Джона к столу, усаживает, а сам оказывается между разведенных бедер.
– К-хм, – выразительно кашляет Ватсон, но его потуги остаются проигнорированными – Холмс продолжает делать то, что хочет – тискаться на полуночной кухне, сопеть в ухо и молчать, греясь в чужих руках.
Знал бы он, как хотел этого Ватсон, но после того, что тут только что было, он сомневается, что мог бы когда-нибудь что-нибудь от Шерлока скрыть. Явно это – не влюбленность в детектива. И уже совсем наверняка не – причастность к потустороннему.
– Я знаю, что ты ко мне чувствуешь… – Шерлок говорит уверенно, но осторожно, уже понимая, как легко иногда можно обидеть и словами, и поступками. – Я к тебе – совершенно другое. Но в одном мы сходимся – я тоже тебя хочу.
Он наконец отпускает Джона, проводит руками от спины к шее, обхватывает ладонями затылок, а большими пальцами гладит за ушами. Теперь его взгляд нетерпеливый, обещающий и томный. Язык скользит по губам, дыхание поверхностное. А Джон не может так быстро переключиться – выдохнуть и позволить страсти занять место страха.
– Уверен? – Ватсон спрашивает с сомнением и новой долей скепсиса в голосе – он все еще готов оттолкнуть Холмса в любой момент. Какой бы желанной эта близость ни была. Какой бы ни была пугающей.
– Я – все еще я, – авторитетно заявляет Холмс. Он чуть приподнимает уголки рта в намеке на улыбку. Напоминая о том, что он – детектив, и от него нет секретов. А еще, очевидно, на то, что он – все еще человек. Даже несмотря на то, что тут было несколькими минутами ранее. Очевидно, что сейчас он говорит только об одном желании, а все разговоры действительно могут подождать.
Вот только Ватсон по-прежнему сомневается, и тогда Шерлок делает еще одну вещь, что заставляет их снова сходить с ума – в который раз за этот вечер. Он склоняется к Джону и прижимается губами к губам в легком невинном поцелуе. Медленно ласкает, и Джон поддается изумлению, раскрывая рот – но и тут Шерлок не спешит – двигается выверено, нежно, плавно. А потом неохотно отстраняется, всего лишь мазнув языком по кромке чужих зубов.
– Убедил? – фыркает он, бросая Джону невербальный вызов, который только злит – Ватсон намерен получить ответы во что бы то ни стало, и если Холмс думает, что может заменить их поцелуем, то ошибается. Джон легко его в этом разубедит, получив и то, и другое.
– Этим-то? – он повторяет усмешку Холмса и тут же тянется сам – научить, как нужно объяснять более доходчиво, чего ты хочешь.
Как сильно он сам этого хотел и как сгорал от этого желания уже несколько месяцев. Как грезил наяву и не смел надеяться, ища замену в тепле чужих тел, поверив тому отказу, что Холмс дал с самого начала. Кстати…
– Ты же говорил… что работа – твоя подружка, – он переводит дух, отрываясь от чужого рта, вложив в поцелуй всю ту страсть, которую Шерлок игнорировал все это время.
– Нужно было проверить кое-что сначала… – тот бормочет прямо в губы, намереваясь продолжить, но Джон отстраняется – им обоим нужно притормозить. Возбуждение Ватсона уже болезненное, а Холмс все продолжает сжимать его в своих руках, гладить по спине, бедрам и обратно – к шее.
– Что? – настойчиво спрашивает Джон. – Смогу ли я дать тебе то, что ты хочешь? То, что ты просил у меня в Афгане? Что это?