Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
Шерлок зарывается пальцами в его волосы на затылке, трется носом о висок, чуть слышно стонет, но молчит.
– Ответь, – просит Джон. Он уже в таком состоянии, что готов к чему угодно, на что угодно, и Холмс вздыхает.
– Ты. Это ты. Я хочу тебя, – это более чем пространный ответ, и Ватсон собирается возразить, но теперь очередь Шерлока затыкать ему рот.
Теперь он копирует действия Джона – прикусывает губы почти грубо, ласкает, полностью отдавшись желанию. Его ладони пробираются под рубашку Джона, оглаживают бока, и тот, не сдержавшись, прерывисто вздыхает, а Шерлок тут же опрокидывает его спиной на столешницу. Он больше не дает Ватсону возразить, задирает свитер, проходится длинными пальцами по ребрам, накрывает ладонью сердце, как будто наслаждаясь его ускорившимся биением, и Джон не может не поддаться. Не может не отреагировать – он так долго этого хотел… Он вскидывает бедра, хватается руками за плечи, стонет в голос, и Шерлок тут же перемещается поцелуями на шею, а его руки хаотично шарят у ремня. Холмс расстегивает обе ширинки, приспускает белье и на секунду отвлекается – чуть отодвинувшись, он проходится взглядом по распростертому телу Джона и еле слышно усмехается. А потом снова целует в губы, а оба члена сжимает в правой ладони и начинает движение. Ватсон подается навстречу, ерзает по столешнице, стонет и безудержно краснеет. Все вопросы отходят на второй план, и прямо сейчас он думает только о том, как сильно любит этого человека. Этого призрака. Это существо. Которое – невозможное, необузданное, умное и невероятно, просто непередаваемо прекрасное. Вот что он сейчас чувствует. Невыносимую тягу к этому «призраку». И ему уже совершенно плевать на все сверхъестественное – тело под его руками горит, губы терзают кожу, взгляд полыхает и манит, а чужие пальцы доставляют невиданное ранее удовольствие.
Оргазм накатывает одновременно. Шерлок на автомате делает еще несколько движений, размазывая смешавшуюся сперму, а Джон длинно выдыхает со стоном. Холмс проходится губами по его щеке, а потом приподнимается, уперевшись одной рукой в столешницу рядом с ухом Ватсона. Смотрит пристально, чуть сощурившись, а потом многозначительно улыбается, поднося испачканные пальцы к лицу. Язык проходится по одной фаланге, по другой, собирая белесую влагу, и Джон моментально задыхается от этой картины.
– Мало, – со вкусом произносит Шерлок, продолжая удерживать взгляд Ватсона, и тот взмахивает руками.
– О Боже!
Во что он ввязался? Что они натворили? Шерлок хотел лишь секса? Слишком много вопросов разом, к уже имеющимся, а голова Джона сейчас пуста как колокол. Пережитое удовольствие смывает все мысли волной, тело расслабляется, мышцы приятно тянет, и Ватсон сейчас совершенно не прочь вырубиться, но Шерлоку мало… О Боже, мало чего?
***
Утро выдается ясное. Прозрачное, стылое, бледное. Джон наблюдает за квадратом света из окна на стене – как он очень медленно ползет по постеру периодической таблицы, заключенному в раму. Так же медленно к нему возвращаются события прошедшей ночи – не было вспышки, озарения и екнувшего сердца, когда он обнаружил себя в спальне Шерлока и руку этого Шерлока, перекинутую через его грудь – он просто размеренно, деталь за деталью, восстанавливает память. Образы выстраиваются в общую картину добрый час, но теперь Джон помнит, что больше в эту ночь они не сказали ни слова. Что Холмс ссадил его со стола и молча уволок в свою комнату, опрокинул на кровать и снова приник к губам, как к целительному источнику. Что двигался в нем тягуче, сильно, ритмично, заставляя задушено вскрикивать. Что прикусывал края его раны на плече, заставляя чувствовать, и его глаза в темноте сверкали страстью и удовольствием. Что после нового оргазма в растрепанных кудрях Шерлока мелькали искорки, а Джон утомленно улыбался и ловил себя на мысли, что Холмс сейчас похож на морского черта, который приманил его эской и уже готов сожрать. Именно так он себя сейчас и чувствует – поглощенным без остатка. Выпотрошенным, слабым, вялым, но донельзя счастливым. Даже несмотря на все «но».
Джон действительно идиот – повелся, закрыл глаза и дал слабину. Просто поддался чужому очарованию. Он понимает это как никогда ясно, но не хочет сейчас думать о том, что со стороны Холмса это было ни какое не проявление чувств, а всего лишь – удовлетворение физической потребности. Шерлок же сам сказал, что чувствует к нему абсолютно не то же, что и Джон, так что не о чем тут вздыхать. Не за чем надеяться и ждать кардинальных изменений в их отношениях. Но еще Шерлок сказал, что хочет его, и значит ли это, что одно изменение все-таки будет – секс? Джон не знает. Не знает, устроит ли это его. Что такой расклад – единственное, что может дать Холмс в ответ на его любовь. Или что, спать они друг с другом будут, как и встречаться, раз в год на Хэллоуин? Бред. Ну какой же это бред…
Джон мысленно стонет и переворачивается с бока на спину, отодвигаясь от груди Шерлока. А тот давит перекинутой рукой на ребра и тут же открывает глаза. Ватсона снова сканируют пристальным взглядом, задерживаясь на отметинах и засосах, разбросанных по шее и плечам, а потом Шерлок бормочет хриплым голосом:
– Слабость должна скоро пройти.
Джон кивает, убирает чужую руку и осторожно садится. Поясница ноет, на ягодицах наверняка несколько синяков, но кроме слабости и легкой боли больше ничего нет, и это радует. Ватсон встает, оперевшись на прикроватный столик, боясь, что может упасть, но ощущение больше похоже на похмелье – тело непослушное, деревянное и неуклюжее. «Старая ты развалина», – ехидничает Ватсон про себя, собирает с пола свою одежду и направляется в душ – только горячая вода спасет сейчас положение.
Он выходит из ванной через полчаса, и к тому моменту Шерлока в квартире уже нет. Джон досадливо фыркает и плетется на кухню: готовить поздний завтрак и вот теперь уже размышлять над тем, что делать дальше. Холмс сбежал – или от объяснений или к Лестрейду за новым делом – никак не от неловкости. Шерлоку, пожалуй, это чувство незнакомо, в отличие от Ватсона, но и тому сейчас нечего стыдиться. Только досадовать на то, что все закончилось именно так. Он более чем уверен, что подобный жизненный «поворот» может привести его куда угодно. Хоть под венец, хоть в могилу. Нет, конечно же, с «венцом» он погорячился – он ведь уже знает, что Холмс не влюблен, он чувствует что-то другое – вот о чем стоит спросить в первую очередь. А вот про «могилу» он мог попасть в точку – если их секс всегда будет выматывать Джона так, то надолго его не хватит.
Он не чувствует себя использованным – он хотел Шерлока, и ему более чем понравилось, даже если то, чего от него хотел «призрак», это – близость. Только близость, без сопутствующих мотивов. Ватсон может это выдержать. Хотя сначала ему бы стоит разобраться, кто такой Шерлок. Как смог стать «осязаемым» – человеком или похожим на человека – и был ли вообще когда-нибудь тем самым пресловутым «призраком». Что он вообще такое? Без Холмса этого не узнать, и Джон на удачу отправляет ему сообщение: «Нам надо поговорить». А потом слышит треньканье мобильника из спальни Шерлока и опять вздыхает – Холмс бежал так, что забыл про телефон – настолько он был в смятении? Он не знает, и все, что ему остается – ждать его возвращения.
Джон старается себя не накручивать. Он понимает, что насильно мил не будешь, но, наверное, если бы Шерлок позволил ему себя любить, Ватсону бы этого хватило. Даже если это нечестно, даже если Джон будет выглядеть жалко, но он бы согласился с таким раскладом, если бы тот означал, что Холмс будет к нему внимательнее, а инцидент в Дартмуре не повторится. Джону действительно хочется быть ближе.
К вечеру Шерлок не возвращается. Джон оставляет несколько сэндвичей с индейкой на кухонном столе и к восьми часам собирается на ночное дежурство. Работа отвлекает его от не радужных мыслей и заставляет расшевелить закостеневшее тело. После полуночи привозят трех пострадавших в автомобильной аварии, и Ватсон помогает дежурному хирургу вправлять кости, штопать раны и останавливать кровотечения. К утру его энергия предсказуемо иссякает, поэтому на Бейкер-стрит он возвращается опять вялым и с гудящей головой. Даже застывшая на диване спина Шерлока не радует – так и должно быть.