Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Миримся. Что еще нам остается делать? Где капитан Лазарчук?»
«Пошел к кухне. Я уже передал его донесение в штаб. Они спросили, какие у нас потери и сколько уничтожено немцев».
«Что же вы ответили?»
«Ответили, что немцев истреблено двести человек. Капитан Лазарчук выяснял у бойцов, и они сказали — двести».
«Это вранье, там их столько не было».
«Кто их считал?» — сказал Коля. — «В штабе любят, чтобы побольше было».
«Ну, всё равно, передали, так передали. Крымов ведь знает, что мы врем».
Марк вылез наружу. Ровесник Коли-радиста, коновод Марка Василий — колхозный парень с Дона, добрый и робкий — всё еще водил Зверя в поводу, давая ему остыть. Кашевары под присмотром Лазарчука производили раздачу сухого пайка — по четыре ржаных лепешки на день, по шматку свежепосоленного сала и по таблетке для обезвреживания воды. Таблетки бойцы выбросят, они придают воде такой тошнотворный запах, что пить ее немыслимо.
Из пещеры-кухни несло парным теплом. Ночью кашевары сварили суп — днем дым может выдать стоянку отряда — и теперь держали его на жару до раздачи в полдень. В дальнем конце балки толпились люди, Марк пошел к ним. Кожевников, сидя на подножке пулеметной тачанки, вел допрос. Должность военного следователя по совместительству была в служебном расписании отряда, и ему выпало исполнять ее. Перед ним стоял низкорослый человек в старом, заплатанном пиджаке. Марк видел его со спины. Непокрытая голова с широким затылком, начинающим лысеть. Очень узкие плечи. Стоптанные сапоги. Отвечал он ровным, спокойным голосом. Марк подошел, остановился за его спиной, вынул кисет с табаком. Это был бургомистр, о котором ему говорил Лазарчук.
«Нет ничего легче, как сказать — ты предатель, изменник и тебя нужно к стежке», — говорил бургомистр, когда Марк подошел. — «Ума много не требуется, чтоб человека расшлепать».
«Но ведь это же факт», — сказал Кожевников, и было видно, что ему противно уличать этого человека, и рука у него болит, и устал он смертельно. — «Ведь это же факт, что вы работаете с немцами, помогаете им».
«Немцы без моей помощи как-нибудь обойдутся», — мрачно проговорил бургосмистр. — «Не им, а нашим людям я нужен. Попервоначалу что у нас в районе было? Грабежи, убийства, насилования. Нет деревни, где разбоя не было бы, а немцам, может быть, только то и надо. Они нам дадут друг дружку резать — пожалуйста, режьте! Вот тут и загвоздка, которую нужно понимать. Если мы не введем порядок, так никому из нас жизни не будет. Разбойный люд у немцев имеется, но и у нас, у русских, его не занимать-стать».
«Почему немцы назначили вас бургомистром?» — спросил Кожевников.
«Не они назначили. Пришли ко мне молодые колхозники, что самооборону организовали, и говорят: будь районным старостой, головой, бургомистром — называйся, как хочешь, но возьмись за дело. Ну, я и взялся».
«Что ж, ты самый дельный человек в районе?» — спросил Кожевников.
«Нет, есть и другие дельные, но им было неловко браться. Члены партии они. Бывшие».
«Много таких бывших?» — спросил Кожевников.
«Не считано. Думаю, что много. Районная управа наполовину из них состоит».
«А самооборонцы ваши, кто они?»
«Всё больше комсомольцы. Бывшие. Хорошие ребята».
«Почем у они не уходят в леса? Почему не противятся немцам?» — спросил Кожевников.
«А это вы, товарищ командир, спросите в Москве», — сказал бургомистр и заложил руки за спину. — «Наши места всегда были бедными, но полное разорение нам колхозы принесли. Да и это не все. У нас редко какая семья не пострадала. Район глухой, тихий, а до войны сколько людей арестовали и выслали. Ну, народ, конечно, и не рвется старые порядки защищать. Кому охота хомуту тому служить и за него жизни лишиться?»
«А немецкий хомут, это тебе как?» — сказал Кожевников.
«А кто ж его знает? Может у немцев и силы-то не хватит свой хомут на нас накинуть, а?» — не то ответил, не то спросил бургомистр.
«Ну, хорошо, сам-то ты почему на месте остался, не эвакуировался, на немецкую службу пошел?»
«На первый вопрос отвечу вам просто — бросили нас. Начальство удрало, а нас бросило. У нас секретарь райкома через радиоузел оповещал, что немцам до нашего района не дойти, а если дойдут, то мы им тут смертный бой дадим. Это было вечером, а ночью всё начальство смылось. Жалованье служащим было привезено, так секретарь райкома и директор банка те деньги в своих чемоданах увезли. Не я один был брошен, миллионы, не с меня одного и спрашивать. А на немецкую службу я не ходил, своим людям, которых вы бросили, служу».