Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Иди, майор Суров тебя товарищем обложит».
И, действительно, Марк для провинившегося слова друг не имел, а обращался к нему со словом товарищ, а то и того хуже — дорогой товарищ. Если дорогой, то быть великой взбучке.
«У вас слово товарищ вроде матерного стало», — как-то сказал Левашев Марку.
Но в одном Левашев со всеми другими сходился — и он видел в Марке хорошего командира. Откуда-то из ранних его лет, всплыло в Марке понимание вот такой войны, когда враг всегда сильнее, и слабый должен против сильного держаться. Никогда он не вел людей в неподготовленное дело, риск принимал, но старался заранее взвесить его, ослабить. А солдат, он всегда одинаков — ежели видит, что командир бережет его солдатскую жизнь и опасность с ним делит, то и верит такому командиру до конца. Много трудных положений у них было, да Марк как-то выводил из опасности, и бойцы привыкли думать, что пока он с ними, они выстоят и выживут. Поэтому, легко себе представить возбуждение среди бойцов, когда они узнали, что Марк исчез. Вечером был, сидел с ними, ел суп из чужого котелка, а утром стало известно — нет его. Обратились к Левашеву, к командирам взводов, и те сказали, что майору Сурову дано особое задание. Стали доискиваться, кто с ним ушел, и доискались. Исчез тот угрюмый человек в гражданской одежде, который незадолго до того пришел в отряд и был причислен к третьему взводу.
Несколько дней обсуждали бойцы исчезновение Марка, а в эти дни он сам и провожавший его Павлухин уходили всё дальше от Мертвого леса. Они не таились, шли открыто. Заходили в деревни и городки, в которых стояли немецкие гарнизоны, ночевали в домах. Тогда в при фронтовой полосе много русского люда неприкаянно бродило, и у немцев не хватило бы солдат всех бродячих людей ловить и проверять. Марк и Павлухин были одеты под железнодорожников — промасленные, пропотевшие рабочие, что в них примечательного на немецкий глаз? Да и на русский — что особенного? Тогда такие по всем дорогам тысячами ходили.
Провожатый Марка был молчаливый, угрюмый, даже как бы ко всему на свете равнодушный человек. Павлухин до войны в этих самых местах был агрономом МТС, а когда немцы подходили, а обещанная эвакуация ограничилась бегством секретаря райкома и председателя райисполкома, он взял свое охотничье ружьишко и в лес подался. После долгих блужданий, он, незадолго до этого, к отряду Сурова прибился. Шел он теперь с Марком и вид у него был такой, словно ничто его ни удивить, ни потрясти не может, и всё, что они видят, лишь малый интерес представляет. А Марк кипел. Не потому кипел, что видел немецких солдат и офицеров в русских городах и на русских дорогах, и не потому, что сожженные деревни видел и целые улицы обгорелых домов в городах, и спаленные посевы, и аккуратные немецкие кладбища, и наскоро засыпанные братские могилы советских бойцов, а потому кипел он, что еще одна правда войны ему открылась — правда сожженной земли. Если бы немцы палили деревни и разрушали города, то это можно было бы принять — с болью, но принять — на то они и враги, на то и война, за то и бить их нужно — но как быть, когда добрая часть всей этой невыразимой и неописанной людской беды от своих шла? Рассказывали люди Марку, что вот та улица была взорвана вместе с людьми советским истребительным отрядом, тысячегектарные посевы подожгли советские самолеты, сбросившие керосин в деревянных бочках, а потом зажигательные бомбы.
«Мы, русские, скорее пожалеем врага, чем своего», — думал Марк, шагая за Павлухиным. — «Бросили людей, не защитили, да еще придумали тактику сожженной земли, чтобы этих же людей хлеба и крыши лишить. Говорят, что Сталин придумал, но не он же сжигает, а такие, как я, Павлухин, Кожевников».
Рано утром, на шестой день пути, они вышли к району болот, что нанесены на все карты. Война, селения, дороги — всё осталось позади, а тут — гнилая болотная тишь. Где-то здесь должно было быть Змеиное Урочище, названное в приказе Крымова. Неряшливыми гнездами растет бледно-зеленая осока; жирными лишаями покрыта земля; повсюду бурые слякотные подтеки. Павлухин пошел вперед, Марк за ним, стараясь ступать туда, куда он ступил. Болотные кочки оседали, издавали хлюпающие звуки, но держали, не проваливались. Так шли они часа полтора, а потом увидели впереди вершинку, поросшую дубами. Топь со всех сторон обступила пригорок, ведет на него наступление, но он держится, купается в гнилой болотной жиже, а не тонет.