Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Как изменника, тебя надо расстрелять», — сказал Кожевников, морщась не то от боли, не то от своих слов.
«Вполне возможно, что расстреляете», — проговорил бургомистр со вздохом. — «В такое собачье время правду не сыщешь», шкура опаласт.
Марк отбросил окурок, подошел к Кожевникову и, повернувшись, взглянул в лицо бургомистра. Пожилой человек с очень усталыми глазами. Худое лицо, нависающий над глазами лоб и глаза — пристально глядящие, больные, ни о чем не умоляющие и ничего не ждущие. Человек, как видно, решил, что для него всё кончается здесь, в этой лесной балке. Может быть, от этого сознания конца в его голосе было столько усталого спокойствия.
«Какую правду вы хотите сыскать?» — резко спросил его Марк. — «Измена есть измена и предательство — предательство. Война, враг вошел в нашу землю, а вы… Во время отечественной войны были русские, которые помогали Наполеону. Знаете, что с ними делали, когда захватывали их? Закапывали живьем в землю».
«Дело не хитрое», — сказал бургомистр, глядя на Марка своими страшными глазами. — «А вот то дело, за которое я взялся, похитрее будет. У нас два сиротских дома — сирот мы на дорогах собрали и пригрели, может быть, и ваши дети промеж них. Сколько-то еврейских детей нам подкинули из города, бережем их, прячем. Стариков, которые вовсе погибали и прокормиться не могли, на общественное попечение приняли. Бездомных беженцев у нас в районе две тысячи. Школы хотим открыть и откроем, потому что детям школа нужна — война или нет войны. Амбулаторию открыли, лечиться людям надо. Вы мне говорите — почему не ушел, да почему не побежал, а как я уйду? Детей кто кормить будет? Вы их из лесу накормите? Людей от бандитства как защитить? Как пережить эту чертову войну, которую Сталин с Гитлером затеяли на нашу погибель? Я ведь и в ваши места попал, чтобы колхозников уговорить сиротским домам помощь оказать. Голодают дети. Тут вот с вами повстречался».
Марк слушал бургомистра как бы спокойно, равнодушно, а в самом его слова волнение рождали. Какое это, действительно, легчайшее решение — зарыть человека в землю, или расстрелять, или повесить! Не оттого ли бесчисленные беды на земле происходят, что такие вот легкие решения постоянно есть к нашим услугам.
Не дослушав бургомистра, он отошел, позвал Василия и приказал ему подседлать трех коней. Прихватив автомат, он вернулся к Кожевникову. Когда он уводил с собой бургомистра, бойцы хмурыми взглядами провожали его, но молчали.
«Опять все смиряются», — думал Марк, идя вслед за бургомистром к выходу из балки. — «Ребята жалеют этого человека, чувствуют, что тут что-то не так, а стать на его защиту не смеют. Видят, что не такой уж он предатель, но громко этого не скажут».
На выходе из балки Марк остановил бургомистра и туго завязал ему глаза полотенцем. Бойцы снизу молча смотрели на этот первый акт предстоящего убийства. Поехали — впереди Василий, ведущий на поводу коня с бургомистром, позади Марк на коне Лазарчука. Пересекали лесные ручьи, рысью проходили поляны. Бургомистр неловко подпрыгивал в седле. Часа через два выехали к опушке леса. Вдалеке за пахотными полями, по другую сторону реки, было село. Картина мирная, тише и не придумать. Марк приказал бургомистру слезть с коня, тот покорно исполнил приказ. Не сходя со своего коня, Марк снял полотенце с его глаз и сказал ему, чтобы он шел в сторону села. Бургомистр послушно зашагал через поле. Он шел с опущенной головой, ждал выстрела в спину, но Марк с Василием уже скрылись в лесу. Оглянувшись на Василия, Марк спросил, почему он такой бледный, и тот ответил:
«Боялся, что вы прикажете в него стрелять. Я, товарищ майор, в немцев могу, а в своих у меня сил нет».
Однажды ночью перехватили неизвестных людей. Теперь в отряде были разговоры о русских, пошедших с немцами. И Марк об этом думал — невеселыми были думы. В страшной обиде народ, а обида на такое людей может толкнуть, чего они в другое время ни за что не сделали бы. Сотрудничество с врагом — в этом есть что-то противное природе. Но разве нет ему оправданий? Вовсе нет? Разве в том бессмысленном, жестоком насилии над людьми, которым полны предвоенные годы, не готовился вот такой бургомистр, болеющий за детей-сирот, но не желающий противиться врагу? Да и только ли немец его враг? А те, которые зовут его защищать родину, не враги ему? Предательство? Как это просто! Есть люди, которые всю жизнь предают, а в героях ходят, этот же несчастный бургомистр детей от голода прикрыл, людей от разбоя защищает, а мы его в предатели зачисляем.