Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)
- Автор: Курукин Игорь Владимирович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039672-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)». Краткое содержание книги:
Бирон позднее писал, что был безутешен и весь день 18 октября даже не выходил из своих покоев; однако мемуары Миниха-младшего запечатлели его стремление держать ситуацию под контролем: «Как скоро императрица скончалась, то, по обыкновению, открыли двери у той комнаты, где она лежала, и все, сколько ни находилось при дворе, в оную впущены. Тут виден и слышен был токмо вопль и стенание. Принцесса Анна сидела в углу и обливалась слезами. Герцог Курляндский громко рыдал и метался по горнице без памяти. Но спустя минут пять, собравшись с силами, приказал он внесть декларацию касательно его регентства и прочитать пред всеми вслух. Почему, когда генерал-прокурор князь Трубецкой с означенною декларациею подступил к ближайшей на столе стоявшей свече и все присутствующие за ним туда обратились, то герцог, увидя, что принц Брауншвейгский за стулом своей супруги стоял, там и остался, спросил его неукоснительно: не желает ли и он послушать последней воли императрицы? Принц, ни слова не вещав, пошёл, где куча бояр стояла, и с спокойным духом слушал собственный свой, или паче супруги своей, приговор».[1231]
Извлечённый из ларца с драгоценностями документ гласил:
«Мы, по всемилостивейшему нашему матернему милосердию к империи нашей и ко всем нашим верным подданным, во время малолетства упомянутого внука нашего великого князя Иоанна, а имянно до возраста его семнатцати лет по данной нам от всещедрого Бога самодержавной императорской власти определяем и утверждаем сим нашим всемилостивейшим повелением регентом государя Эрнста Иоанна владеющего светлейшего герцога Курляндского, Лифляндского и Семигалского, которому во время бытия его регентом даем полную мочь и власть управлять на вышеозначенном основании все государственные дела, как внутренния, так и иностранные, и сверх того в какие бы с коею иностранною державою в пользу империи нашей договоры и обязательства вступил и заключил и оные имеют быть в своей силе как бы от самого всероссийского самодержавного императора было учинено, так что по нас наследник должен оное свято и ненарушимо содержать».[1232]
Таким образом, обер-камергер двора и владетельный герцог Бирон получал «полную мочь и власть» российского самодержца. До 17 лет император считался несовершеннолетним, а его отец и мать в качестве обладающих властными полномочиями лиц не фигурировали. Им отводилась почётная роль производителей «законных из того же супружества рождённых принцев», которые могли бы занять престол в случае смерти императора; на потомство женского пола эти права не распространялись. К тому же речь шла только о детях-наследниках, «из того же супружества раждаемых», что исключало для Анны Леопольдовны в случае смерти сына-императора возможность избавиться от нелюбимого супруга.
Кроме того, завещание предусматривало и возможность устранения брауншвейгской четы от престола:
«…или предвидится иногда о ненадёжном наследстве, тогда должен он регент для предостережения постоянного благополучия Российской империи заблаговременно с кабинет-министрами и Сенатом и генералами фельдмаршалами и прочим генералитетом о установлеиии наследства крайнейшее попечение иметь, и по общему с ними согласию в Российскую империю сукцессора изобрать и утвердить, и по такому согласному определению имеет оный Российской империи сукцессор в такой силе быть, якобы по нашей самодержавной императорской власти от нас самих избран был».
Такая формулировка давала регенту полномочия ещё при жизни младенца-императора и его родителей начать процедуру выборов нового наследника, для чего он имел право «вольно… о всяких награждениях и о всех прочих государственных делах и управлениях такие учреждения учинить, как он по его рассмотрению запотребно в пользу Российской империи изобретёт», что давало ему широкие прерогативы в отношении Сената и генералитета. «Устав» предусматривал и возможность отказа регента от правления; в таком случае он «с согласия» Кабинета и Сената устанавливал новое правительство и отбывал в Курляндию.[1233]
Вслед за поздравлениями и присягой Бирон принял поднесённый ему титул «его высочество регент Российской империи Иоганн герцог Курляндский, Лифляндский и Семигальский». Однако позднейшие допросы секретаря Кабинета Андрея Яковлева сохранили неосторожные слова генерал-прокурора Трубецкого, сказанные им перед смертью Анны Иоанновны: «Хотя-де герцога Курляндского регентом и обирают, токмо-де скоро её императорское величество скончается, и мы-де оное переделаем», — которые хитрый Остерман тут же приказал Яковлеву записать.[1234] Другие выражали своё мнение более открыто. Маркиз де ла Шетарди в донесении от 21 октября отмечал недовольство сторонников отстранённых от власти родителей императора. Шведский посол Нолькен тогда же сообщал о нежелании офицеров гвардии подписывать «декларацию» о назначении Бирона и даже о якобы имевшем место отказе новгородского архиепископа от присяги.[1235] Мардефельд передавал слухи о намерении не названных по имени вельмож «ввести республиканское правление».[1236]
1231
Перевороты и войны. С. 392.
1232
Пекарский П. П. Указ. соч. С. 625–626.
1233
Манифест о кончине Анны, «Устав» о регентстве и присяга были опубликованы в специальных «Примечаниях на ведомости ч. 87 и 88» от 28 октября 1740 г. В ПСЗРИ «Устав» не включён.
1234
РГАДА. Ф. 6. Оп. 1. № 312. Л. 30 об. — 31.
1235
См.: Брикнер А. Г. Указ. соч. // Новое слово. 1896. № 6. С. 26; Донесения французского посла при русском дворе маркиза де ла Шетарди и распоряжения французского правительства за 1741 г., по июнь. С. 4.
1236
См.: Есипов Г. В. Указ. соч. // ДИНР. 1876. № 7. С. 282.