Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Знал ли герцог, кто такие бурлаки, неизвестно; но его уверенность в прочности своего положения разделялась близким к нему английским послом. «Все здешние офицеры и полки гвардии за него, а также большая часть армии. Губернаторы большинства провинций его креатуры и вполне ему преданы», — докладывал Финч в Лондон 1 ноября 1740 г. Об уверенности Бирона в верности ему гвардейских частей писал и Миних: «Под моим началом находился майор Альбрехт, его ставленник и шпион; Семёновский полк был под начальством генерала Ушакова, весьма преданного Бирону; Измайловским полком командовал Густав Бирон, брат герцога, а Конногвардейским — его сын принц Пётр, а так как он был слишком молод, то Ливен, курляндец».[1268] Трёх гвардейских майоров (И. Гампфа, П. Черкасского и Н. Стрешнёва) произвели в генерал-майоры.

Однако не столь близкие к регенту Мардефельд, Нолькен, Шетарди и секретарь австрийского посольства Гохгольцер выражали сомнение в способностях Бирона удержать власть.[1269] Прусский посол прямо предсказал, что герцога низвергнут те же, кто привёл его к власти, а его король накануне открытия военных действий против Австрии ожидал в России «движений» в пользу Елизаветы или брауншвейгской четы.[1270]

Русский посол в Париже Антиох Кантемир просил своего петербургского корреспондента передать Бирону поздравления, но только «если духовная покойной государыни останется во всей своей силе, иначе же немедленно сжечь» — и оказался прав: письмо добралось в Россию уже после свержения регента.[1271] Опоздал и прогноз французского министра иностранных дел Амело, считавшего, что главную опасность для Бирона представляет его правая рука Миних.[1272]

Крайне честолюбивый фельдмаршал рассчитывал на одно из первых мест в государстве; но ни новых постов, ни ожидаемого звания генералиссимуса не получил. Более того, уже 30 октября Нолькен сообщил, что после ссоры Бирона с Минихом по поводу оказания последнему почестей со стороны гвардейских караулов фельдмаршал стал появляться при дворе Елизаветы.[1273] Если допустить, что эти контакты были неслучайны, то не исключено, что предусмотрительный фельдмаршал считал возможным использовать имя цесаревны в предстоявшей акции. На следствии в 1741–1742 гг. всплыл и тот факт, что он якобы призывал караульных гвардейцев действовать в защиту прав Елизаветы.[1274] Но в итоге Миних всё же предпочёл выступить от имени матери императора.