![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
Впервые за эти годы меня охватило сомнение в искренности убеждений князя — сомнение, которое я постаралась ничем не выразить. Но когда он уехал, я долгое время думала о том, как он может верить в тысячелетнее царство святых, которое наступит в России менее чем через два года, и одновременно видеть то, что совершается.
Какими разительно несхожими должны были показаться Артамону два моих письма, пришедших почти подряд, — то, первое, радостное, и второе, где я умоляла его положиться на волю Божию, терпеливо нести свой крест и не роптать. Я вспоминала старое письмо милой Alexandrine Муравьевой с каплями слез на нем и с поспешной припиской: «Это не слезы, это всего лишь лавандовая вода». Мои глаза, когда я писала письмо, были сухи, потому что я не могла более плакать. Но, каюсь, я думала, не капнуть ли на письмо лавандовой водой, чтобы Артамон хотя бы так понял боль моего сердца.
Ответ Артамона был ровно таким, как я ожидала. Он, вероятно, сперва распечатал первое письмо, и его душа вся раскрылась, так что, читая второе, муж был уязвлен до глубины души и недоумевал, почему я вдруг призываю его нести свой крест и терпеть. Я утешалась лишь одним — с того пасхального известия прошло уже два месяца, иначе слова Артамона ударили бы меня сильнее.
Нельзя сказать, что к счастью — могло ли с тех пор у меня быть счастье? — но Юрий Никитич, когда мы вновь собрались у князя, увидел мое горе и спросил, не получила ли я опять дурные известия. Юрий Никитич к тому времени перестал делать из себя вид провинциала, однако не стал и вполне светским человеком, и с ним можно было говорить напрямую. Услышав мои жалобы, он попенял мне за неразумие и торопливость, а затем сказал, чтобы я непременно писала Артамону самое прямое письмо, какое только возможно, с объяснением всех обстоятельств, а он-де найдет способ доставить его в Петровский без чужих глаз и сделать так, чтобы и Артамон смог написать мне сам.
Для того письма мне не было нужно лавандовой воды. Слова текли из сердца, как слезы из глаз. Я только умолчала о том, что новые бунтовщики (впрочем, можно ли было называть вольномысленных студентов бунтовщиками наравне с теми, кто брал в руки оружие?) применяли к себе имя декабристов. Холодный гнев государя, который не простил и не простит тех декабрьских дней, не нуждался в объяснении. Я верила, что Юрий Никитич сдержит слово и мое послание не увидит более никто; в конце я приписала просьбу непременно сжечь письмо сразу же по прочтении, не показывая даже близким.
В письме я рассказала свой недавний сон. Мне снился грозный ангел с мечом, стоящий в поле, полном золотой пшеницы. Этим мечом он и жал пшеницу, словно серпом. Проснувшись, я вспомнила, что об этом ангеле говорится в Откровении. В «Победной повести» было сказано, что это предвестие многих бед и крови, которая зальет землю, но также и знак скорого конца. Говорить яснее я боялась — может быть, потому, что сама не верила так, как продолжал верить Александр Николаевич и его друзья. Но я напомнила Артамону и другие слова Откровения, полагая, что они будут близки его сердцу: о душах убиенных за свидетельство, которым даны были белые одежды, «пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число».
Ответ Артамона я получила в августе и, едва лишь развернув письмо, поняла, что достигла своей цели. Он без гнева выражал свою скорбь и писал о любви ко мне, пытаясь говорить на том же языке Писания, что и я. Как меня тронуло, что Артамон помнит его! Казалось, слова мужа — «я не из числа избранных, мне придется пить чашу до дна» — говорили только о нашей разлуке, но это лишь по внешнему виду. Я читала в них о союзе наших душ, который не может быть разрушен, поскольку мы едины перед Богом.
И об этом я постаралась написать в ответном письме.
С тех пор каждое письмо я писала словно дважды, мечтая, чтобы Артамон понял и то, что оставалось ненаписанным. Я знала теперь, что его душа не зачерствела, что он все тот же мой супруг, с которым я когда-то так любила говорить о мире чудесном и таинственном, и он меня понимал как никто другой. Но…
Глава 16. САШИНО УЧИЛИЩЕ
Летом тридцать шестого года меня ждало еще одно потрясение. Ко мне внезапно приехала Катерина Захаровна. Золовка еще более располнела, почти утратив былую красоту, но ее остатки она всячески подчеркивала кружевами, лентами и перьями. Я вспомнила простодушную любарскую капитаншу с ее фантастическими чепцами и невольно улыбнулась, несмотря на то что вряд ли следовало ожидать от визита Катишь чего-либо приятного. Весной нам довелось обменяться некоторыми колкими замечаниями, после которых я считала отношения с золовкой окончательно испорченными. Речь зашла о Саше: Катерина Захаровна обмолвилась, что Канкрин не оставил надежды устроить племянника в учебное заведение; при ближайшем докладе он хотел просить государя о покровительстве. Я немало удивилась, а затем и оскорбилась: я считала это дело давно и вполне исчерпанным. Катишь принялась настаивать, затем перешла к упрекам… в конце концов я решительно указала гостье на дверь. Неприятнее всего было то, что Катерина Захаровна не умолкала. Спускаясь по лестнице, она продолжала говорить — громче и громче, повышая голос до крика: