Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Психологические связи в драме заменены логическими. Почти всякое эмоциональное движение должно получить логическую мотивировку. Так, крепость союза трех кантонов во многом обеспечивается рассказанной Штауффахером легендой о некогда едином народе, разделившемся впоследствии на три части.

Такая же рассудочность видна и в искусном построении драмы. Например, в списке действующих лиц обозначено по семь обитателей каждого из кантонов, в то время как в действии пьесы активно участвуют два-три. (Число «семь» призвано обозначить некоторые первоначально фольклорные, легендарные источники драмы).

Еще на рубеже столетий Шиллер писал: «…если бы мы могли равнодушнее относиться к своему герою, это послужило бы только на пользу искусству». В «Вильгельме Телле» равнодушие доведено почти до полной отстраненности автора. Поэтому пафос в драме оборачивается назиданием, а живое человеческое чувство – сентенцией. Шиллер знал это, когда советовал Котта издать «Телля» в качестве новогоднего подарка к 1805 г. (С таким подзаголовком и был впервые напечатан осенью 1804 г. «Вильгельм Телль».) Тень рождественской сказки с волшебными приключениями и неизменной моралью явно лежит на последней драме Шиллера.

Если почти во всех предшествующих произведениях Шиллера ничто окончательно не решено, точка не поставлена, то «Вильгельм Телль» – единственная пьеса Шиллера со счастливым финалом.

Драматург приводит своих героев ко всеобщему благополучию. Даже Паррициде, этому новому «преступнику из-за потерянной чести», дарована возможность прощения – Телль показывает ему дорогу на Рим. Цель Шиллера – создать идеал, «политический Элизий», поэтому вопросы, которые ставятся в «Телле», при всей их сложности разрешаются довольно быстро, Шиллер озабочен не тем, как завязать узел, но тем, как скорее развязать его.

Автор пьесы помещает своих героев в прекрасный мир швейцарских Альп, некий земной рай, Эльдорадо. Мир этот со всей его контурной определенностью неподвижен, статичен и видит свое счастье в покое. Об этом монолог Мельхталя в сцене на Рютли. В «Вильгельме Телле» Шиллеру легко отказаться от психологизма: слишком определенны и конкретны нравственные императивы, управляющие его героями. Динамика «Вильгельма Телля» – это движение мысли и действий, но не души. На протяжении всей пьесы с героями не происходит никаких перемен: добродетельные поселяне все так же добродетельны, жестокий злодей все так же жесток.

В замкнутом пространстве альпийских гор и долин живет замкнутое время. Герои драмы стремятся к старому, т. е. к прошлому. Поэтому между прошлым и настоящим нет четкой границы, они как бы сливаются. Будущее для жителей гор приравнено одновременно к давно прошедшему и теперешнему. Когда в финале пьесы говорится о том, что выстрел Телля и победу швейцарцев будут вспоминать их внуки и правнуки, это означает, что настоящее уже воспринимается как грядущее прошлое.