Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

То есть все ваши помыслы и поступки должны быть направлены в сторону высшей добродетели. Вы поступаете не потому, что кто-то и что-то так считает и заставляет вас действовать определенным образом, а потому, что вы сами это выбрали. Есть важное следствие категорического императива: раз вы – это субъект доброй воли, то и остальные люди – это тоже субъекты доброй воли. А раз так, то отсюда следует высший принцип нравственности, который в упрощенном виде можно сформулировать следующим образом: к другому человеку нельзя относиться как к средству для достижения своих целей. По отношению к другим людям следует поступать только так: этот человек и его достоинство – это для вас высшая ценность.

Но как личность, человек неспособен быть мерилом добра и зла. Не существует и совершенного человека, который мог бы быть эталоном этих качеств. Следовательно, понятия о добре и зле перешли к человеку от Бога, так как он единственно является их носителем. В нравственном сознании человека должна закрепиться идея о Боге, как об идеале и нравственном совершенстве.

Согласно кантовскому определению, человек является главной нравственной ценностью. Бог же для него является нравственным идеалом для самосовершенствования. Философ сформулировал свой закон так, чтобы он стал основой, на которой строятся человеческие взаимоотношения. Этот закон и называется категорическим императивом.

Основы категорического императива:

• Человек должен поступать в жизни по правилам, которые имеют силу закона как для него, так и для других;

• Человек должен относиться к людям так, как хочет, чтобы они относились к нему;

• Человек не должен рассматривать другого человека как средство для извлечения личной выгоды.

Теория Канта говорит нам о том, что человек, выбирая, как ему действовать, должен брать во внимание не только свои желания, но и общечеловеческие правила, которые являются для него безусловным повелением (категорическим императивом). Вот эти-то идеи Канта о значении игры и о категорическом императиве и нашли свое яркое воплощение в драматургии Шиллера.