Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Философия немецкого Просвещения носила идеалистический характер. В их основе лежали идеи Лейбница о «предустановленной гармонии» мира, порождающей баланс добра и зла, причинно-следственной связи, управляющей миром, а также его учение о множестве «возможных миров». В первый период своего творчества большим поклонником Лейбница был Вольтер. В дальнейшем после Лиссабонского землетрясения он разочаровался в концепции «предустановленной гармонии» немецкого мыслителя и вывел Лейбница в виде комической фигуры Панглоса в философской повести «Кандид». Панглос, как заведенный, лишь повторял одно заклинание: «Все к лучшему в этом лучшем из миров». Учение Лейбница продолжил его ученик Кристиан Вольф. Именно Вольф оказал большое влияние на эстетику Готшеда. Готшед был рационалистом, сторонником философии Вольфа, считавшего разум основным двигателем общественной жизни и рекомендовавшего начинать ее улучшение с усовершенствования разума, с просвещения общества. Ориентировался он на французские, отчасти английские образцы.

В дальнейшем наступает «эпоха Лессинга», когда немецкое Просвещение выходит на европейский уровень. В 1770–1780-е годы в центре внимания оказывается литература «Бури и натиска». Большое количество литераторов входило в круг сторонников штюрмерства, но наиболее яркими были Гете и Шиллер. Вот на этих двух авторах мы и сосредоточим свое внимание. Шиллер, прежде всего, известен своим особым влиянием на Достоевского и популяризацией философии И. Канта и его этики, а Гете нас привлекает созданием такого великого образа мировой литературы, как Фауст. Известно, что в европейской литературе существует всего четыре великих образа, влияние которых на писателей последующих эпох трудно переоценить. Это следующие образы: Гамлет, Дон Кихот, Дон Жуан и Фауст. О значении «Дон Жуана» Мольера мы уже говорили выше. И в связи с разговором о немецкой литературе века Разума мы обязательно коснемся образа Фауста, образа, который, как никакой другой отбрасывает очень густую Тень, которую оставляет по себе яркий Свет Просвещения. «Фауста» Гете можно, вообще, рассматривать как некий итог развития целой эпохи. Но сначала поговорим о Шиллере и его любви к философии Канта.