Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Полного своего развития французский сентиментализм достигает в эпистолярном романе Ж.-Ж. Руссо «Юлия, или Новая Элоиза». Субъективно-эмоциональный характер писем явился новаторством во французской литературе.

Изданный впервые в Голландии в 1761 году, роман «Юлия, или Новая Элоиза» имеет подзаголовок: «Письма двух любовников, живущих в маленьком городке у подножия Альп». И еще кое-что сказано на титульном листе: «Собраны и изданы Жан-Жаком Руссо». Цель этой нехитрой мистификации – создать иллюзию полной достоверности рассказа. Выдавая себя за издателя, а не за сочинителя, Руссо снабжает некоторые страницы подстрочными примечаниями (всего их 164), в этих комментариях Руссо спорит со своими героями, фиксируя их заблуждения, продиктованные слепой страстью, исправляет их взгляды на вопросы морали, искусства, поэзии. Автор якобы не имеет ничего общего с действующими лицами романа, он только наблюдатель, стоящий над ними беспристрастный судья. И в первое время Руссо добился своего: его спрашивали, действительно ли эти письма были случайно найдены. Читатели сомневались: быль это или выдумка, не обращая внимание на то, что Руссо сам выдал себя и свое авторство эпиграфом к роману, взятом из поэзии Петрарки. Но начнем с необычного названия этого романа. Причем здесь какая-то Элоиза? На что намекает автор? Элоиза – это 17-летняя племянница каноника Фульбера, жившая в XII веке. Элоизу соблазнил ее учитель богослов Пьер Абеляр. Когда дядя Элоизы узнал об этом, он пришел в ярость, и слуги изувечили Абеляра так, что он не мог уже быть ни любовником, ни тайным супругом Элоизы. Попросту говоря, Абеляра кастрировали. Важная деталь. Может, ссылаясь на эту давнюю историю, Руссо в скрытой форме вводит тему кастрации? Либертинаж и мода на него – это тяжкое бремя, а сексуальная энергия представляет собой серьезное испытание для всякого рода моральных сентенций. Трудно сказать, но отсылка в самом заглавии романа на кастрацию как разрешение всех проблем косвенно присутствует. Автобиография Абеляра «История моих бедствий» полна слез и гнева, жадности к плотской жизни и покаянного аскетизма. Из этой автобиографии выступает не очень привлекательный облик одаренного, эгоистичного честолюбца и фанатика, который сам себя называл «жалким человечишкой». Зато необычайно трагичен и обаятелен облик Элоизы. Из преданности деспотичному Абеляру она обрекла себя на монашество. «Жаждущая любви, материнства, счастья, Элоиза подчинилась религиозной мании Абеляра, но – монахиня против воли – она не могла и не хотела скрыть своих страданий, смятений души, колебаний между мучительной жаждой земного счастья и покорностью взятой на себя миссии аббатисы». В письмах к Абеляру она писала ему о своей «страсти, пыле молодости, разжигаемом опытом приятнейших наслаждений». Не ради господа, признавалась Элоиза, пошла она в монастырь, «ибо она больше любит его, Абеляра, чем Бога». Именно этой энергией страсти, этой подавляемой сексуальностью и переполнен роман Руссо. Он написан в соответствии с литературными требованиями своего времени и кажется сейчас архаичным, но как великий роман этот текст заключает в себе такой силы подтекст, такое «молчание дикаря Пятницы», что авторские благие намерения, типа «учитесь властвовать собой» на каком-то этапе повествования рассыпаются в прах, уходят на задний план.