Избранные труды по русской литературе и филологии

В описываемой под таким углом зрения биографии Мандельштама (хронологическая граница – середина 20‐х гг. примерно до начала шестилетнего промежутка, в течение которого он не писал стихов) выделяются три отрезка. Первый – предлитературный, школьный, о котором достоверно известно немногое, но самое существенное: увлечение марксизмом, революционным движением и тяга к религии. На втором отрезке доминируют эстетические факторы и конкретные художественные установки поэта – идеологический материал находится в «связанном» состоянии. Отсюда, в частности, трудноразрешимая сложность с католическими мотивами 10‐х гг.: Мандельштам разрабатывает стиль, охарактеризованный В. М. Жирмунским (с помощью термина Ф. Шлегеля) как «поэзия поэзии». Строго говоря, тексты дают только «католическую» лирическую тему внутри этого стиля, так что даже позднейшее автобиографическое свидетельство об «увлечении католическим универсализмом» еще не позволяет с уверенностью перейти из плана поэтики в план идеологической биографии. С другой стороны, Мандельштам в отличие от прочих акмеистов проявляет настойчивый интерес к экстраэстетическим сферам, прежде всего религиозной, и выражает его, выходя за пределы поэзии, что, собственно, и позволяет говорить о поэтической идеологии. Возникают прозаические тексты с достаточно отчетливой внехудожественной тенденцией (таковы статья о Чаадаеве, «Пушкин и Скрябин») – поэтому можно считать, что биографическая интерпретация их (и вокруг них) санкционирована самим поэтом.

Это устремление вовне поэзии усилилось на третьем отрезке, главный сюжет которого составляют отношения с «новым миром», начавшиеся в 1918 г.[788] 1921–1925 гг., которые Мандельштам выделял как следующий после «Камня» и «Tristia» этап своей поэзии, являются этапными и в другом аспекте: идеологические мотивы отрываются от лирики и получают самостоятельное значение в серии статей, интерпретирующих революцию и даже прогнозирующих перспективы «нового мира». Теперь стихи и статьи, при тесных, как и ранее, семантических и стилистических связях, образуют тем не менее два далеко разошедшихся и противопоставленных массива. Действительно, сложные комбинации идеологических мотивов, выстраиваемые в статьях, не имеют соответствий в лирике; генеральная тема статей – культура и «новый мир», место его в культурно-исторической цепи времен, тогда как в стихах – «в последний раз нам музыка звучит» и новое предстает преимущественно как природное, биологическое. Статьи акцентируют начало, и в них господствует исторический оптимизм, – все трагическое, вся семантика конца, хаотического межвременья получает чисто лирическое – а не идеологическое – выражение и явно не допускается в прозаическую рефлексию.

Попытаемся проследить, как эволюционировала поэтическая идеология.