Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Спор подходил к своему пику, и причина этому заключалась не только в личности Калабрийца и его бестактном отношении к афонитам и лично к св. Григорию Паламе. Следует сказать, что ходячее мнение, будто «варлаамиз» представлял собой чуждое византийскому богословию и привносное явление, несостоятельно. Односторонность этого взгляда опровергает тот простой факт, что самая сильная и напряженная борьба между сторонниками Варлаама и Паламы наступит именно тогда, когда сам Варлаам уже уйдет со сцены.

Кроме того, следует учесть, что к июньскому Собору 1341 г. обе партии подошли еще далеко не во всеоружии доказательства своих учений. Каждая из партий поразному толковала некоторые логические положения и расходилась также с оппонентом в способе заключений из логических посылок, принимаемых обеими сторонами. В результате осталось много заблуждений, в целом неясного, ошибочного характера, если мы говорим об обвинениях, и т.п. Примечательно, что один из пунктов обвинения Варлаама – а их всего было 19 – звучит как «увлечение Паламой аристотелевским учением (!) о безначальности и бесконечности мира». Сам св. Григорий обвинял противника в измене церковному учению и множестве вытекающих отсюда ересей[756].

«Бывает и невинное незнание, и позорное знание, – справедливо писал св. Григорий. – Если человек может найти и познать свое богоподобие с помощью внешней науки, якобы перестраивающей человека к лучшему и изгоняющей из души мрак незнания, то эллинские мудрецы окажутся более богоподобными и лучшими боговидцами, чем жившие до Закона отцы и после закона пророки, большинство которых было призвано к божественному достоинству от самой простой жизни. Но где же в пустыни обучение суетной, а по словам этих людей, спасительной философии? Где толстые книги, где люди, всю жизнь корпящие над ними и склоняющие к тому других? А, с другой стороны, где в этих книгах правила отшельнической и девственной жизни, где повесть о борениях и подвигах, которая побуждала бы читателя к подражанию»[757].

Святой Григорий и его товарищи прибыли одновременно с императором Андроником III в Константинополь весной 1341 г., чем в известной степени подстраховались от неожиданностей. Тем не менее положение дел в столице сложилось не очень благоприятно для них. К тому времени Варлаам приобрел уже множество сторонников среди светских и духовных лиц и практически ежедневно устраивал шумные заочные опровержения взглядов Паламы на улицах столицы. Андроник III Палеолог, в детстве хорошо знавший св. Григория и испытывавший к нему глубокое уважение, постарался примирить Варлаама и Святителя посредством переговоров. Когда же это не удалось, он попросту запретил Варлааму обвинять Паламу в ереси, чтобы таким образом избежать спора о вероучении.