Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Патриарх Иоанн Калека, по словам современников, только посохом и священническими одеждами походил на архиерея. Надменный и властный, недалекий, необразованный и смертельно опасный для каждого, ставшего на его пути, он был далеко не лучшим из череды Константинопольских архиереев. Нет никаких сомнений в том, что патриарх добивался регентства не из идиллических соображений.

Пожалуй, наибольшими государственными талантами из всех противников Кантакузена обладал Алексей Апокавк – выходец из простых служивых лиц, некогда замеченный великим доместиком, обеспечившим его карьеру. Но и он отличался коварством и неблагодарностью, предлагая вначале Кантакузену свергнуть Андроника III Младшего с престола, а затем, получив отказ, начав интриговать против своего же благодетеля. Как говорили, если бы к талантам Апокавка прибавить нравственность и добродетели, он мог бы стать самым выдающимся человеком своего времени.

Не прошло и 9 дней со смерти василевса, как собрался совет высших чинов Империи, на котором, при внешнем камуфляже благородства, обсуждалось главное – кто будет управлять государством. Патриарх опирался на письменный документ, врученный ему и членам Синода Андроником III Палеологом в 1334 г. Тогда своим актом император поручил Константинопольскому патриарху охранение своей жены и детей в случае политической смуты. В Византии действительно существовал обычай, по которому патриарх считался защитником законности престолонаследия. А потому Иоанн Калека мог смело апеллировать к практике патриархов Арсения и даже Николая Мистика.

Претензии Кантакузена основывались на дружбе, которую питал к нему Андроник III, и на власти, которой великий доместик располагал еще при жизни императора. То духовное родство, что образовалось между ним и покойным василевсом, позволяло ему говорить о том, что главным хранителем семьи должен быть только он. По словам Кантакузена, эту должность негласно ему завещал сам покойный император, чью волю он лишь выполняет[769].

Так в самые тяжелые минуты существования Византийской державы две политические партии, позабыв о нуждах государства, готовились к смертельной схватке друг с другом. На совете стороны открыто высказали свои аргументы. Патриарх, огласив указанный выше документ царя, подытожил: «Поскольку эти царские документы ясно возлагают на меня ответственность за сохранность супруги и детей императора, то разве справедливо будет нам по беспечности пренебрегать этими распоряжениями и добровольно допустить, чтобы на Ромейское государство обрушились бесконечные бури напастей? Так что я, вместе с императрицей, возьму на себя бремя государственных дел; я же позабочусь и о безопасности юного императора».