Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте
- Автор: Яроцкий Алексей Самойлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1793-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте». Краткое содержание книги:
Книга адресована широкому кругу читателей.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Берзин на строительстве Вишерских химических заводов давал заключенным возможность работать по специальности и обучал тех, у кто специальности не имел: «Было открыто множество мастерских, больших и малых, и каждый заключенный мог требовать и рассчитывать, что будет работать свою работу»[100].
Поначалу работу «Дальстроя» Берзин организовал по такому же принципу: «На Колыме надо сделать так, чтобы при любом сроке каждый осужденный мог выйти на свободу через несколько месяцев, да еще с большими деньгами. …Тебе дается возможность пойти по пути настоящей жизни – если ты захочешь…»[101]. Но однажды на Колыму прислали большую группу «троцкистов», со спецуказанием использовать на тяжелой физической работе: «Берзин и Филиппов написали докладную записку: что этот “контингент” не годится в условиях Крайнего Севера, что людей заслали без надлежащих медицинских актов, что в “этапах” много стариков и больных, что девяносто процентов новых арестантов – люди интеллигентного труда – использование которых на Крайнем Севере прежде всего неэкономично»[102].
Шаламов считал, что докладная записка Сталину, в которой Берзин и Филиппов позволили себе выразить недовольство кадровым составом заключенных, стала одной из причин его ареста.
Представления о либерализме и гуманизме первого директора Дальстроя были опровергнуты документами из архивного подразделения УФСБ по Магаданской области. Десятилетия спустя А. М. Бирюков установил: «…осознание истребительной роли Колымы пришло не сразу»[103]. Между тем «…первые расстрельные залпы прозвучат уже в самые первые годы освоения Колымы»[104].
Яроцкий стал свидетелем переломного события в истории «Дальстроя»: Э. П. Берзин был отозван с Колымы и уже в поезде арестован. Вместо него начальником «Дальстроя» был назначен Карп Александрович Павлов (1895–1957). Работал с 21 декабря 1937 по октябрь 1939 г.
В лагерном прииске Утиный Яроцкий с ужасом заметил катастрофические изменения в условиях труда заключенных.
О том, как были отменены все прежние льготы для заключенных и исправительно-трудовые колымские лагеря превратились в лагеря уничтожения, Шаламов написал в рассказе «Как все начиналось».
К этому периоду относятся личные впечатления Яроцкого от встречи с полковником Гараниным: «Он прибыл на прииск Утиный в июле или августе 1938 г. Это был человек среднего роста, с лицом восточного типа, в зеленой фуражке и шинели с зелеными петлицами.
Он прошел перед строем заключенных и прокричал: “…мне говорить с вами не о чем, кто не будет выполнять норму, буду расстреливать”» (ЗК. С. 190–191).
Свою угрозу он осуществил. При нем были расстреляны десятки тысяч людей, многие были убиты и замучены лагерной администрацией, умерли от голода. Когда его арестовали и закончился гаранинский произвол, было установлено, что тысячи заключенных уничтожались без оформления документов.
Серпантинка
Вернувшись на Колыму после второго следствия, Яроцкий понял, как причудлива и непредсказуема лагерная судьба. Он узнал, что погибли люди, с которыми он работал до отъезда: «…во время гаранинского произвола в этом поселке был организован штрафной лагерь, и именно там были зимой с 1937 на 1938 год произведены массовые расстрелы. Вся моя бригада вместе с бывшим уполномоченным угодила на Серпантинку» (ЗК. С. 217).
Судьба бригады Яроцкого напоминает сюжет рассказа Шаламова «Надгробное слово».
Солженицын писал, что «гаранинские расстрелы» – это «прямые убийства»: «Иногда под тракторный грохот, иногда и без…»[105]. По сведениям, приведенным Солженицыным, «…на Серпантинке расстреливали каждый день по 30–50 человек»[106].
Трагические страницы «Золотой Колымы», посвященные Серпантинке, Яроцкий вписал от руки, дополнив машинописный текст воспоминаний. Он сослался на беседу с безымянным свидетелем расстрелов на Колыме, но его рассказ о происходившем на Серпантинке содержит детали, приведенные в книге «Архипелаг ГУЛАГ».
Через два десятилетия А. М. Бирюков обнаружил в фондах архивного подразделения УФСБ по Магаданской области многочисленные документы, подтверждающие, что на Колыме действовали специальные бригады из сотрудников НКВД, которые создавали новые дела, выносили новые приговоры и приводили их в исполнение.
Когда у заключенных заканчивался срок, их включали в особый список и обвиняли в контрреволюционной агитации. На основании этого списка в ускоренном режиме создавали дела и приговаривали людей к расстрелу. А. М. Бирюков привел списки таких заключенных и содержание их показаний[107].
100
Шаламов В. Т. Берзин: Схема очерка-романа // Собрание сочинений в 6 т. Т. 4 / Сост., подгот. текста, прим. И. Сиротинской. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2005. С. 562.
101
Там же.
102
Там же.
103
Бирюков А. Колымские истории. С. 30.
104
Там же.
105
Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. Т. 2. С. 54.
106
Там же. С. 117.
107
Бирюков А. Колымские истории. С. 53–154.