Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте
- Автор: Яроцкий Алексей Самойлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1793-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте». Краткое содержание книги:
Книга адресована широкому кругу читателей.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
С 1937 г. Калмыков участвовал в сталинских репрессиях, входил в состав тройки, созданной по приказу НКВД СССР от 30 июля 1937 г. Но в ноябре 1938 г. был арестован по обвинению в создании контрреволюционной организации и терроризме. 27 февраля 1940 г. бывший полновластный хозяин Кабардино-Балкарии Бетал Калмыков был расстрелян. Бабель собирал материал для очерка о нем, издание которого планировалось в коллективной книге «Две пятилетки»[89].
Яроцкий откликнулся на известный эпизод литературной биографии Шаламова, указав в завещании: «Ни при каких обстоятельствах не публиковать ее («Золотую Колыму». – Н. М.) за рубежом».
Когда «Колымские рассказы» были опубликованы в журнале «Посев» в Германии и «Новом журнале» в Нью-Йорке, Шаламов был вынужден выступить с отречением от этих публикаций. В февральском номере «Литературной газеты» за 1972 г. печаталось письмо, датированное 15 февраля. Шаламов писал: «Считаю необходимым заявить, что я никогда не вступал в сотрудничество с антисоветским журналом “Посев” или “Новым журналом”, а также с другими зарубежными изданиями, ведущими постыдную антисоветскую деятельность»[90].
О том, что Шаламов в этом письме был искренним, свидетельствует его признание Воронской в том, что «…разумеется, только в Советском Союзе» он хотел бы издать свою книгу, написанную в традициях воспоминаний Воронского «За живой и мертвой водой»[91]. Это признание сделано вслед за публикацией в «Литературной газете» его протеста против публикации за границей «Колымских рассказов» без согласия автора.
Яроцкий запретил публикацию «Золотой Колымы» за границей, и, таким способом, не называя имени Шаламова, высказал отношение не только к зарубежным публикациям «Колымских рассказов», но и несогласие с позицией Солженицына, издававшего «Архипелаг ГУЛАГ» за границей.
Между тем в Советском Союзе книги бывших заключенных при их жизни оставались под запретом. Единственный рассказ Шаламова «Стланик» был напечатан в журнале «Сельская молодежь» в 1965 г.
В письме Я. Ямпольского лагерному товарищу И. Исаеву есть свидетельство о том, как ему отказали в публикации его воспоминаний, мотивируя тем, что их могут прочитать за границей: «Меня потом вызвали в редакцию “Правды”, где редколлегия много со мной беседовала, расспрашивала о методах следствия и последующих событиях на каторге. Мне тогда сообщили: “Мы вам сочувствуем, но исполнить вашу просьбу – напечатать в газете ваши воспоминания не можем, так как газета читается во всех зарубежных странах”»[92].
Галина Воронская не дожила до выхода в свет первого сборника рассказов «На далеком прииске»[93] в альманахе, составителем и редактором которой был А. М. Бирюков.
Герои «Золотой Колымы» – исторические деятели
Общими героями лагерной прозы становились известные исторические деятели советской эпохи. Одним из них в «Золотой Колыме» Яроцкого является Л. М. Каганович. Он сыграл в судьбе Яроцкого роковую роль. О личной встрече с наркомом он написал в книге «Лицом к прошлому»:
«Пришлось мне увидеть и Л. М. Кагановича. В те времена я считал себя крупным специалистом и, когда назначили Кагановича, то подумал – очередная политическая фигура, железнодорожного дела не знает, будет море пустозвонных фраз и только…
Кем бы ни стал Каганович потом…, его система вызова непосредственных исполнителей была глубоко демократична, позволила ему быстро ознакомиться с железнодорожным делом и… входить в контакт с людьми, отделенными от него многими ступенями иерархической системы» (ЛП. С. 297).
Яроцкий высоко ценил деятельность Кагановича и «…со всем пылом молодости преклонялся перед ним» (ЛП. С. 297).
После ареста, находясь в одиночке на Лубянке, он надеялся, что «…Лазарь Моисеевич разберется с нашим делом, и я пойду домой» (ЛП. С. 297).
Но Каганович в это время в докладе в ЦК изложил идею «предела» прочности железнодорожных вагонов как политический заговор.
Вернувшись в 1938 г. в колымский лагерь после повторного следствия с прежним приговором, Яроцкий узнал, что приказом по МПС введен годичный ремонт товарных вагонов, т. е. приняты его предложения, за внесение которых он отбывал срок. Яроцкий отправил Кагановичу заявление с просьбой признать, что он осужден зря, освободить его и вернуть на железнодорожный транспорт. Ответа не последовало.
Яроцкий хотел понять, зачем «…бесспорно, умный и талантливый человек начиная с 1935 года стал открывать один заговор за другим, зачем посадил всех до одного начальников дорог и десятки тысяч… железнодорожников? По размаху репрессий железнодорожный транспорт стоял на втором месте после армии» (ЛП. С. 297). Подвергались репрессиям люди, которых Каганович выдвинул сам. Причина оказалась простой: Каганович смертельно боялся Сталина.
89
Погорельская Е. И., Левин С. Х. Исаак Бабель: Жизнеописание. СПб.: Вита Нова, 2020. С. 408.
90
Шаламов В. Письмо в редакцию «Литературной газеты» // Лесняк Б. Я к вам пришел… С. 205.
91
«Я не теряю надежды»: Письма В. Т. Шаламова Г. А. Воронской // «Я не сплю в московской тишине…». С. 47.
92
Ямпольский Я. Письмо И. С. Исаеву от 8 авг. 1971 г. // «Я не сплю в московской тишине…». С. 124.
93
Нурмина Г. На далеком прииске: Рассказы / вступ. ст. М. Бирюкова. Магадан: ГОБИ, 1992. 123 с.