Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

1. Не сведом ли он от премены владенья, перва или после смерти государя Петра Второва, когда хотели самодержавство совсем отставит[ь]

2. Што он знал от новых прожектов, как вперот владеет русскому государству

3. Сколка он сам в евтом деле трудился и работал и прожект давал, и с кем он переписывался и словесно говаривал об етом деле

4. Кто болше по эти прожекты ведал и с кем он саветовал

5. Кто у нево был перевотчик в евтом деле как писменно, так и словесно

6. Кде ево все писма и концепт[ы], что косаэца до етова дела и не исодрал ли их и в какое время».[1182]

Однако, в отличие от авторов дворянских проектов 1730 г., Волынский обходил проблему организации и прав верховной власти. Министр и прежде не сочувствовал её ограничению, а выступать с такими идеями в конце царствования Анны Иоанновны и подавно не собирался, тем более что своих планов не таил и собирался представить своё сочинение «для докладу её величеству». Отнюдь не являлось политически «непристойным» и читаемое Волынским сочинение нидерландского гуманиста Юста Липсия «Увещания и приклады политические от различных историков» («Monita et Exempla politica») — его автор придерживался вполне монархических убеждений, верно служил Габсбургам и не признавал никакого ограничения власти государя, за исключением кроме как его христианской совести.[1183] Другое дело, что он приводил, а Волынский использовал примеры дурного поведения «женских персон» у власти, что могло обидеть Анну Иоанновну.

Дошедшее до нас содержание проекта трудно назвать крамольным. Даже сочинители манифеста о казни Волынского не смогли выискать в нём преступные умыслы и ограничились обвинениями в «укоризне издревле от предков наших блаженныя памяти великих государей и при благополучном нашем государствовании к пользе и доброму порядку верных наших подданных установленных государственных законов и порядков, к явному вреду государства нашего и отягощению подданных».