Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Стоит отметить и ещё одно последствие имперских амбиций: «мирная» внешняя политика также обходилась намного дороже — за счёт приёма многочисленных посольств и всевозможных чрезвычайных выплат. При Анне стало традицией делать крупные подарки прибывавшим ко двору «чужестранным министрам» стоимостью от двух до шести тысяч рублей; только на эти выдачи ушло в её царствование 83 тысячи рублей. Всего же на «чрезвычайные дачи» по Коллегии иностранных дел только за 1730–1734 гг. была потрачена огромная сумма в 787 831 рубль.[1175]

Возвращение к социальной политике Петра Великого означало не столько защиту интересов собственно дворянства, сколько приоритет государственных потребностей. Царствование Анны стало новым этапом в ужесточении контроля над духовенством в виде ограничений на пострижение в монашество, увеличения государственных повинностей и подготовки в 1740 г. секуляризации церковных вотчин.[1176] В отношении дворянства предоставление льгот также сопровождалось усилением служебных тягот. В 1734 г. Анна повелела сыскать всех годных к службе дворян и определить их в армию, на флот и в артиллерию; с началом большой войны в 1736 г. для явки «нетчиков» был определён срок — 1 января — и разрешено подавать доносы о неявившихся даже крепостным.

На службе простой дворянин не был уверен в «произвождении»: порядок присвоения чинов не раз менялся; к тому же получить чин, отпуск или отставку влиятельному и обеспеченному офицеру было гораздо легче.[1177] Но и дома его ожидали проблемы: вместе с восстановлением военных команд для сбора подушной подати был возобновлён запрет помещикам без разрешения переводить крестьян в другое имение; помещики же стали и ответственными плательщиками крестьянской подушной подати и недоимок. В неурожайные годы дворянам предписывалось снабжать крестьян семенами и не допускать их ухода «по миру». В 1738 г. власти в одном из указов даже официально осудили «всегдашнюю непрестанную работу» помещичьих крестьян, при которой они не могут исправно платить государственные подати.[1178] Наконец, реализация права на отставку после 25 лет службы по закону 1736 г. была отложена до окончания турецкой войны.

В таких условиях недовольство «шляхетства» проявлялось в появлении на свет проектов и записок, иные из которых дошли до нас (в частности, в труде С. М. Соловьёва). Среди бумаг московского губернатора Б. Г. Юсупова нами был обнаружен черновик ещё одного такого документа. Автор выражал общие настроения «шляхетства», отмечая, что манифест о 25-летнем сроке службы на деле не выполнялся: после полученной отставки «ныне, как и прежде, раненые, больные, пристарелые… расмотрением Сената определяются к штатцким делам»; в результате «нихто в покое не живёт и чрез жизнь страдания, утеснения, обиды претерпевают». Он был убеждён: «…без отнятия покоя и без принуждения вечных служеб с добрым порядком не токмо армия и штат наполнен быть может, но и внутреннее правление поправить не безнадежно», поскольку получившим «покой» служилым «свой дом и деревни в неисчислимое богатство привесть возможно».[1179]