Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Да замолчите вы наконец!
— Шинели давай.
— И вот ты с ночи, бля, уже не спишь — часы считаешь…
А я в камеру захожу, два пацана со школы поваров — молодые, два месяца отслужили, еще ничего не знают… Я отсюда чиркалу, отсюда курево, а их — мух ловить. Вот так можно жить — романтика… Когда много ребят, еще можно жить… Но когда один… Нет, одно нам здесь везет, что часть эта краснознаменная. Я это Красное знамя не знаю чем благодарить. Я когда буду уезжать, если дадут возможность, хороший засос на него поставлю… А этот мне говорит (Зайцев): «Адилов, тебя ржавым патроном в карьере надо расстрелять». А Алютов: «Почему твоя мать вовремя аборт не сделала?..»
15.07.81.
— Ну откладывай.
— Разложи ты, я пока запишу. Я буду меньше.
— Я знаю, поэтому хи-ха…
— Ну разложи, Андрюш…
Ужинаем… Объект. Я подался в столяры. Обиваем селикагельную… Вкусно пахнет вермишель и рыба. Обливались из резинового шланга голые по пояс. Мухи. Бархатное солнце. Мухи ползают по хлебу.
На странной сварочной конструкции белой краской: «Вешайся, Боба».
Мусорный ящик.
Надпись:
«Отходы.
Ответственный прапорщик Крупенин А. И.»
Луна желтая (свет вдруг погас).
Рассказываю страшные истории:
— Слава богу, что я не про деревья-убийцы рассказывал, а то бы мы все здесь под кровати бы залезли…
16.07.81.
Вытянулись подсолнухи на грядке у Ракитянского. Помахивают сердцеобразными прохладными листьями.
Кайф полуденный. Лежу на шинели в траве.
Березовая рябь. Каждый лист дрожит по-своему.
— Никита, уже скоро семечки будете лузгать.
— Да-а, я вот уж вижу.
Роняет береза листья. Плавные, бесшумные. Только разве чиркнет за ветку и в траву или мне на пузо…
18.07.81.
Вдруг нагрянули ко мне Даша Кома, Ильдар и Нюра. Даша зовет в Орел.
— Но приятно, между прочим, вот это понимание…
Холод… Нюра.
— Чем чаще я буду говорить и чем чаще… Потом, я действительно малограмотная… Гармония… То счастье…
М. «Пионерская», ул. Кретанаевская, д. 57, корп. 1, кв. 38 — Нюра Лазарева.
19.07.81.
Ленивое воскресенье июля.
Мухи.
Гриша.
Усыпанная опилками селикагельная…
Мозоли от шлямбура…
Гришина нерадивость… Ну и увалень!
Топчаны выволокли на улицы… Кейфуем. Пожираем крыжовник и смородину.
Сж-ж-ж-ж, сж-ж-ж-ж, сж-ж-ж-ж и сж-ж-ж-ж.
Читаю Гегеля «Лекции о доказательствах бытия Бога».
Уходим.
Жара не спадает.
Не было воды, вдруг — фонтан из шланга.
Поливаем траву, деревья, укроп, себя. Голые под брызгами! И мух сразу меньше.
Смотрю сквозь ствол на вечереющее солнце. Ствол плавится.
— Э, э, э! Гриша! Чудовище, охуел, что ли, блядь. Щас уебу! Я те серьезно говорю, дурак. Тут книжка лежит. — Гегелю досталось из шланга.
Пребывание вещей — это их материя.
Все, конец паркнаряда!
— Гриша, садись, чудовище медлительное.
Сюжет — трое в паркнаряде: я, Иванов, Гриша… Воспитание Гриши…
Гриша — масло.
Гриша — полы.
Гриша долбит дырки.
Гриша отвечает на вопросы.
Гриша бьет мух!..
— Никит, извини, я не хотел, я думал…
— Я понял, понял, понял.
Зной.
Закат в листве мерцает,
Звон безумной саранчи,
Куст чуть слышным восклицаньем —
Помолчи.
— Ох, блядь, чертовски интересно жить!
— Чертовски? Я согласен с тобой, старик.
И сейчас мне почему-то кажется, что время работает против меня.
Сюжет: он приехал домой. Вечер с отцом. Ночь. Разговор. Утром сорвался. Шлялся по городу. Девчушка…
— О! Старик, я не знаю, что было бы со мной в армии, если бы не караул. Караул — это не армия. Караул — это когда ты один на один.
Один. Майор нас поднимает и в лес на два часа одного. Про винтовку можно забыть, про проволоку.
Я сюда вернулся без особой горечи. КПП прошел, тут же бросился в глаза строй. Раннее утро — и строй.
А зачем вот эти вот гуляния салаге? Зачем на кровати полежишь? Зачем одуванчики выдирает желтенькие? Зачем сугробы ровняет по пути? Это бацилла. Это жизнь во зле. О! В армии чему научился — остро воспринимать. И вот я его схватил за хвост, а на воле дышится действительно по-другому, я сейчас чувствую, что все это не то, нет. И жизнь — она, она, сука, хороша. Мне скоро должно стукнуть двадцать два года. Это еще не тот, конечно, рубеж, но есть, конечно, что поглядеть. Почему пропала острота мира? Притупилась. И, наверное, было уже такое состояние, когда мерзость не удивляла. Я уходил, несмотря ни на что. Да, вот так вот. Ну здесь мне это все о себе… И я щас тоже учусь. Отчима я понял, черт возьми… И вот если б в семнадцать лет… я б не задумался бы ни на грош об «этих порядках», а тут и стол, они волнуются.