Божественный лик Византии

А среди тех, кто подвергся наказанию непосредственно при Петре Великом, можно вспомнить Тамбовского епископа Игнатия, державшего у себя на дворе фанатика, рассылавшего письмена о том, что царь – антихрист; и архиерей от умиления плакал, читая их. В 1707 году был отправлен на покой и Нижегородский митрополит Исаия, демонстративно не желавший платить налоги с епархии в Монастырский приказ[784].

Что бы ни говорили впоследствии, но никакого уничижения Русской церкви и священноначалия вследствие создания Синода не произошло. Без всякого сомнения, Петр Великий смотрел на Синод и Сенат как на два равных высших государственных учреждения, находящихся под властью Российского императора. Это неопровержимо доказывается высочайшей резолюцией от 12 апреля 1721 года, где присутствуют следующие слова Петра Алексеевича: «Понеже Синод в духовном деле власть имеет, как Сенат, того ради респект и послушание равное отдавать надлежит, и за преступление наказание». И хотя впоследствии оба органа неоднократно демонстрировали стремления вторгнуться в компетенцию своего собрата (между прочим, обычная практика всех государственных органов от древности до наших дней), полномочия Святейшего Синода никоим образом нельзя считать производными от Сената[785].

Более того, лишь с появлением Святейшего Синода, к вящему неудовольствию греческих патриархов, санкционировавших это детище Петра Великого, Русская церковь обрела подлинную независимость и самостоятельность от зачастую излишне навязчивого восточного влияния. Уже в 1721 году Синод принял определение, в котором отказал Константинопольскому патриарху в возношении на Литургии, что до сих пор делалось постоянно на Руси. Объясняя свое нововведение, Синод отмечал, что прежнее высокое положение греческих патриархов было обусловлено «токмо на высокой чести оных градов», и данное обстоятельство уже не имеет никакого решающего значения. Как утверждают авторитетные исследователи, этим заявлением Святейший Синод «навсегда и решительно отверг право Константинопольского и других восточных патриархов вмешиваться в русскую церковную жизнь. Все свои внутренние церковные дела русские решали уже теперь собственными силами и средствами, и даже в межцерковных вопросах голос Русской церкви сделался одним из самых влиятельных, к которым должны были прислушиваться, и притом очень внимательно, сами восточные патриархи».