Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

По наблюдениям немецких историков, именно второе значение республики доминировало в германских государствах в первой половине XIX в. Вслед за Р. Фирхаусом мы могли бы назвать его своеобразным «республиканизмом без республики»[1143]. Реформы Г. Ф. К. фон Штейна в Пруссии были направлены на развитие в обществе представлений об «общем благе» (главным образом за счет патриотического воспитания и стимулирования местного самоуправления). Так, республиканизм обозначал прежде всего готовность участвовать в res publica. Двигателем республиканизма в этом случае оказывалась сама монархическая власть, обеспечивавшая «свободу»[1144] и поощрявшая патриотизм как дискурс, способный связать воедино короля, административный аппарат и самих подданных[1145].

Идея «республиканизма без республики» получала мощную легитимацию в националистическом аргументе. Основным критерием при выборе формы правления, максимально соответствующей «духу» коллективного действия, считалась историческая традиция, а не рациональные доводы о преимуществах той или иной системы власти. В контексте развития идей германской исключительности тезис о введении республики в Пруссии и других землях не пользовался популярностью. «Исконная» форма «немецкого» правления — это патерналистская монархия с сильной армией и разветвленным бюрократическим аппаратом. Политическая дискуссия все чаще сосредотачивалась на перспективах институционального редизайна монархии[1146] в «либеральном» смысле, с помощью развития представительных органов власти. Как отмечает Х. У. Бедекер, в германских государствах в начале XIX в. возник «конституциональный патриотизм», который отличался от «официальной» «любви к отечеству», поскольку не мог довольствоваться идеей реализации свобод и гражданских прав при абсолютной монархии, лишенной парламентских институтов и правового контроля за властью[1147].