Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Приход Наполеона к власти означает конец Первой республики, и само это понятие мало-помалу перестает употребляться для наименования существующего строя, хотя связь республиканского периода с имперским, по-видимому, никогда не исчезала. В законодательных актах слово «республика» в последний раз появляется в апреле 1806 г., а затем в декрете от 22 октября 1808 г., который предписывает с 1 января 1809 г. заменить на монетах «Французскую республику» на «Французскую империю»[1121].

Основная проблема, которую поставила перед исследователями история французской революции, состоит в следующем: как «дискурс политической воли», «язык оппозиции»[1122] королевскому правлению и системе социальных и экономических привилегий и республиканизм конституционно-монархического толка 1789–1792 гг. сменились идеологией республиканского террора в период якобинской диктатуры? По мнению К. М. Бейкера, главный конфликт французского республиканизма заключался в противоречии, заложенном внутри системы политической репрезентации. С одной стороны, национальный суверенитет сосредотачивался (через выборы представителей) в законодательном органе власти. С другой — источником суверенитета оставалась «единая и неделимая воля народа», намного превосходящая по своему значению мнение большинства в национальном собрании. В результате любое действие парламента можно было оспорить на основе его несоответствия народным чаяниям[1123]. Именно этим аргументом воспользовались М. Робеспьер, Л. А. Сен-Жюст и другие якобинские вожди, критикуя волю представительного органа власти и оправдывая террор необходимостью национальной консолидации ради сохранения республики в кризисное время. Согласно Бейкеру, Робеспьер рассматривал гражданские добродетели как имманентные свойства человеческой природы, присущие ему с рождения. Как следствие, борьба с противниками революции, как казалось Робеспьеру, велась во имя добра и против зла как таковых. Республиканизм античного образца, интерпретированный в этих терминах, требовал самых крайних мер: республика перестала обозначать одну из форм правления и стала ассоциироваться с идеальным политическим порядком в масштабах всего человечества[1124]. Бейкер отмечает, что якобинский террор стремился осуществить утопический проект, направленный на максимально возможное утверждение античного республиканизма во французском обществе конца XVIII в. В дальнейшем общая мысль политических теоретиков будет развиваться в ином направлении — в обосновании радикального отличия свободы «древних» от свободы «новых»[1125].