Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

Сашеньке часто хотелось плакать — от одиночества, оттого, что его вопросы оставались без ответа и никто не мог (или не хотел) с ним хорошенько поговорить, оттого, что мать теперь все время проводила с больным Никошей. Сашенька принуждал себя уступать маменьку старшему брату, но однажды с испугом поймал себя на страшной мысли, что ему хочется, чтобы Никоша умер и перестал всех мучить. Эта мысль так встревожила его, что он до вечера, как неприкаянный, бродил по комнатам, тщетно стараясь развлечься. Потом у него разболелась голова, и Сашенька все-таки расплакался, перепугав m-lle Софи — уж не захворал ли, упаси Боже, и он?

Сашеньке казалось, что он легко пережил смерть Левушки. Левушка был маленький и славный, с ним весело было возиться, но никаких серьезных чувств Сашенька к нему не испытывал, кроме разве умиленной жалости, что братец такой болезненный и слабый. Он подумал вдруг: может быть, эта жалость и была братской любовью… Саша готов был его защищать, даже жертвуя собой; однажды, гостя у тетки, он чуть не подрался с Валеринькой Канкриным, когда тот начал дразнить Левушку. У Канкриных было людно и весело, хотя tante слишком часто — при каждой встрече — говорила, как он, Сашенька, похож на отца, а Валеринька, на правах «большого», чересчур командовал в детской. Но Сашенька с Никошей обычно с успехом ему противостояли. Что же будет теперь, когда ему придется в одиночку держаться против Канкриных? Сашенька вдруг испугался… действительно, ведь теперь он и будет старшим! Старшим… и одним.

Никоша, очевидно, знал, что умрет — в прошлом году, когда ему стало хуже, он так и сказал Саше: «Когда я умру». Но летом Никоше полегчало, он даже начал вставать и выходить в сад. Правда, в шумных играх он по-прежнему не принимал участия и почти все время проводил, сидя в кресле с книжкой. От непрерывного питья лекарств — а еще, как уверяла m-lle Софи, от припарок, которые ему делали по совету какого-то известного врача, — у Никоши ослабли уши, и он сердился, когда недослышал. За время болезни он вытянулся, побледнел и похудел. Сашенька иногда с особой осторожностью, словно боясь поломать, брал его за руку, лежавшую на подлокотнике кресла, и рассматривал голубенькие жилки.