![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
Однако Саше уже опротивели и tante с дядюшкой Егором Францевичем, и двоюродные братья и сестры. Он вел себя все хуже, с какой-то отчаянной лихостью, в которой Катерина Захаровна с испугом и болью узнавала повадку Артамона. То Сашенька, ускользнув из-под надзора, с боевым кличем несся по комнатам к кабинету, хотя детям строго-настрого запрещалось туда ходить, то ломал что-нибудь, то задирал девочек. За обедом Катерина Захаровна зашла в детскую, и тут же Сашенька, как будто нарочно, опрокинул молочник в тарелку Зизи.
— Боже, как он дурно воспитан, — пожаловалась в пространство Катерина Захаровна. — Вот что бывает, когда мать пренебрегает обязанностями…
Сашенька не понял, что значит «пренебрегает обязанностями». Зато он понял, что tante ругает маменьку.
— Отправьте меня домой! — потребовал он.
Катерина Захаровна как будто испугалась…
— Разве тебе плохо у нас, Саша?
— Да, — ответил тот. — Скучно!
Катерина Захаровна обиженно выпрямилась.
— Нечего сказать, хороши манеры, — сказала она.
— Домой! Домой! — требовал Сашенька, как ребенок, топая ногой. Он чувствовал, что сейчас расплачется.
Маленькие Канкрины смотрели на него во все глаза.
— Изволь, поедешь домой, коли тетка тебе плоха, — ледяным тоном произнесла tante и вышла.
Катерина Захаровна сначала кликнула лакея, но потом передумала и повезла Сашеньку сама, раздраженно надувшись, с таким видом, как будто непременно хотела «ей показать». Передавая Сашеньку матери, она заметила:
— Видно, вы, ma chère, так заняты, что вам решительно некогда воспитывать мальчика. Благочестие — это похвально, но всё хорошо в меру, — назидательно добавила она.
— Я вчера похоронила сына… — начала маменька, но тетушка развернулась и вышла. Видимо, она твердо решила оставить последнее слово за собой.
Глава 12. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ
«У меня остался единственный сын».
Я никому не рассказывала, сколько раз садилась сочинять просьбу о дозволении ехать в Сибирь, а потом рвала написанное в клочки. После того единственного случая, когда я во время следствия написала прошение на высочайшее имя, я никогда больше этого не делала. В ответ на расспросы Канкриных я отмалчивалась, потому что не хотела ни врать, ни говорить резкости. Катерина Захаровна, впрочем, всё понимала — и толковала на свой лад. До меня доходили слухи, что золовка, не стесняясь, говорила приятельницам о «бедном, всеми покинутом Артамоне», о том, что я попросту не желаю ехать…
Я снова попыталась составить прошение — на имя Бенкендорфа — и снова порвала.
Егор Францевич говорил: за семь лет гнев государя не утих, любое упоминание об осужденных вызывает приступ ярости, но вы все-таки не оставляйте надежды…
На следующий день мне написала Анастасия Якушкина. Так же, как и я, она осталась с маленькими детьми по горячей просьбе мужа, но год назад он наконец дал согласие, чтобы Анастасия Васильевна приехала. Я знала, что Якушкина подала прошение.
«Отказ получен окончательный, — писала Анастасия Васильевна — судя по всему, в спешке и ничуть не стесняясь того, что чернила кое-где красноречиво расплылись. — А.Х.Б. пишет, что сначала было дозволено всем женам следовать в Сибирь за своими мужьями, но как сим дозволением я в свое время не воспользовалась, то теперь не могу оное получить, ибо нужна здесь для моих детей и должна для них пожертвовать своим желанием видеться с мужем…»
Она, видимо, цитировала письмо Бенкендорфа, не в силах говорить своими словами.
Я отложила послание Якушкиной.
«Решение принято за меня… там».
Я сама испугалась отчетливости этой мысли. Внутренний голос, к которому я уже привыкла в последнее время, в своем наполовину вынужденном, наполовину добровольном одиночестве, настойчиво продолжал: «Ты не могла решить сама? Ну что ж, теперь это решено за тебя. Если не дозволили ехать Якушкиной, тем более не дозволят тебе».
Я поехала к Якушкиной в тот же день — не выдержала. Та, видимо, ждала меня — сразу повела к себе, полушепотом приговаривая: «Никому, никому…» Поначалу я не поняла, в чем дело. Плотно затворив дверь, Якушкина достала из рабочей шкатулки письмо.
— Никому не говорите, умоляю вас… это письмо написал отец Петр Мысловский моей матери, она переписала для меня, он просит хранить в секрете…