Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана
- Автор: Макдональд Джон Данн
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-7001-0158-0
- Переводчик: Я. Кубов
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана». Краткое содержание книги:
Вот его заталкивают в машину. Выйдет ли он из нее живым? Вот он бросается спасать девушку, скинутую в реку бандитами. Трэвис Макги — любимец женщин, обаятельный, смелый, благородный. Без единого выстрела удается ему уходить от смертельной опасности.
Возмездие за зло и торжество справедливости — девиз его жизни.
— Потом эти проклятые мулы волокут его вокруг всей арены, вместо того чтобы сразу убрать со сцены. Зачем им это нужно?
— Наверное, дань традиции.
— Трэв, я понятия не имею, как себя вести завтра с Артуром? Его все это так… расстроило.
— Открытая и явная привязанность, Чук. Все эти маленькие поглаживания, улыбочки, поцелуи. Крепкие объятия. Точно так, как если бы это получилось.
— Но какого черта я должна… Ох, мне кажется, я поняла. Никаких штрафных за поражения, ободряющие призывы попробовать заново. Никакого общественного порицания. О, черт, я полагаю, в конце концов всегда смогу выбежать и сигануть за борт, вопя.
— И икая.
— Честное слово, можешь мне поверить, со мной никогда еще такого не было. Наверное, это что-то связанное с яхтой. И с фазой луны. И с тем, что Фрэнки на столько лет посадили. И оттого, что мне так… чертовски жалко Артура. И уж конечно от моего страшного мерзкого здоровья. Бедный ягненочек. Он такой весь извиняющийся и сломленный. Ну, ладно, Макги, спасибо за то, что почти ничего не было. Спокойной ночи.
Я набил трубку. Сел, поставив босые ноги на перекладины штурвала, размышляя о том, почему Чук решила выплеснуть все свои страдания на меня. Она уже во второй раз подкупала меня так, что на душе кошки скребли. Она вызывала определенный трепет в обычном существе мужского пола. Я заметил, что за ней ухаживали гораздо меньше, чем можно было ожидать. Вся эта кипучая, искрящаяся, мощная жизненная энергия могла бы вызвать у меня подсознательное неприятие. Скрытое подозрение, что с ней не ужиться, — настораживающая перспектива для мужского тщеславия, которого во мне, несомненно, немало. Когда эти черные подозрения заугрожали испортить прелестную ночь, я пошел на нос, спустился через люк вниз и улегся на свою спартанскую кровать.
Будучи слишком взбудораженным, чтобы уснуть, я обнаружил еще одну, возможно не менее самоуничижительную, причину, почему я смог решительно сопротивляться интимной связи с Чук. Если не считать необъяснимой привязанности к Фрэнки Деркину, она была необыкновенно стойкой и постоянной. Будучи умной, старательной и восприимчивой, избежала всех этих внутренних противоречий, комплексов и ранимости, порождаемых сомнениями в себе. Она была цельной натурой, уверенной в своей полной сохранности и — в этом смысле — абсолютной безопасности. Может быть, меня заводили только раненые утята. Возможно, наиболее сильное ответное чувство вызывали калеки, выделяющиеся из всего стада, те, кто по контрасту возбуждали ощущение собственной внутренней силы и целостности. А такая цельная женщина — напротив… Я себя когда-то слепил и в полной мере ощутил воздействие внешних эффектов, как в фокусах с зеркалами. Когда научишься контролировать свои собственные милые, маленькие неврозы, можешь посочувствовать и другим, трясущимся до рассыпания на части, и извлекать свою радость из обучения их тому, как снизить вибрацию. Но прочная и твердая натура лишь напоминает о том, как часто обретенный вами самоконтроль бывает ненадежным. И может быть, именно существование крепких и непрочных послужило одной из скрытых причин того, почему мне довелось стать странником, экспертом по спасению, одиночкой в толпе, искателем тысячи потускневших граалей, находящим слишком много предлогов, когда дело касается встречающихся на пути драконов.
Такого рода эмоциональный самоанализ, эта самовлюбленность — удивительное лекарство. Требуется принимать понемногу и время от времени, помножив на малый коэффициент мудрости. Но оно, словно нитроглицерин при больном сердце, в большой дозе за один прием может ударить в голову.
А может быть, все было гораздо проще. Сильное физическое влечение без эмоционального. Единожды начав, мы долго не могли бы остановиться, а в конце не осталось бы абсолютно ничего, даже дружбы. И все это было достаточно хорошей гарантией сознательного воздержания.
Во вторник Чук, казалось, из кожи вон лезла, стараясь выполнить все как надо. Ответная реакция была не более заметна, чем если бы она гладила мертвого пса. Поглаживание и пожатие, добрые словечки и быстрые поцелуи, особые сюрпризы с камбуза… Артур производил впечатление человека, столь глубоко погруженного в угрюмую апатию, что не замечал ее стараний или не обращал на них внимания. Но время от времени я замечал, как он смотрит на нее со слабым выражением внутренней борьбы. Она так усердствовала, что я чувствовал себя более уютно, держась от них подальше. Тем не менее устроил себе самый мучительный день. Такой, что его можно сравнить с любыми пытками времен инквизиции.