Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Конечно, сегодня, когда все попытки массированной атакой подчинить себе природу Глейдза окончились неудачей, мы медленно уничтожаем ее, сужая Реку Водорослей. Власти штата по своей великой мудрости, во имя сомнительного прогресса, разрешают любому мелкому разработчику рыть искусственные каналы, что обеспечивают их «приморскими» товарами для продажи. В результате на севере болот Корскрю вымирают девственные заросли древних кипарисов. Во всем районе северных областей Колланда лес вырублен и уже никогда не будет таким, как прежде. А поскольку на Глейдзе сухо, учащаются большие пожары. Экология изменяется, сокращаются колонии белой цапли, исчезают лобаны, от новых, порожденных засухой, болезней умирает ризофор. Но чтобы окончательно погубить этот край, потребуется еще немало времени. И годы спустя глупые люди, безнадежно заблудившиеся среди похожих один на другой островов и оказавшиеся за много километров от тех, кто может помочь, будут на грани самоубийства. Этот черный край, как и любая часть дикой природы во всем мире, за допущенную ошибку наказывает мгновенно с небрежным, безжалостным безразличием.

Я изучил карту и выбрал место для стоянки. Прошел за Марко-Пасс в широкий пролив, названный Проходом Урагана. Вход в него было нетрудно углядеть из рубки. «Флэш» имеет осадку полтора метра, а киль утяжелен. Пустынный остров Рой-Кэннон лежит внутри пролива. Мы приплыли по низкой воде как раз перед закатом. Проход был очень широким, побережье Рой-Кэннона заканчивалось песчаным пляжем. Я взял немного на север, чтобы надежно обойти мыс на северном краю прохода. Сбросив скорость, въехал дном в песок. При помощи Чук и Артура сбросил четыре якоря, воткнув два передних в верхнюю скелетообразную белизну ризофора, задыхающегося под песком, намытым сюда, по-видимому, после того, как ураган «Донна» расширил проход. Кормовые якоря я отнес на глубину человеческого роста и надежно закрепил на дне. Яхта будет прекрасно держаться на них, свободно поднимаясь с приливом и опускаясь с отливом. Во Фламинго я заполнил баки топливом и пресной водой. Мы купались, пока садилось солнце, но потом тучи злых от голода комаров загнали нас вниз, под палубу, ловить тех, кто успел залететь вместе с нами. Была такая жаркая и душная ночь, что я запустил генератор и включил кондиционер. По окончании ужина, после кофе, заставил Артура как можно точнее описать, как выглядели эти четверо мужчин, в частности Стеббер и Гизик. Мне хотелось быть уверенным, что узнаю их, даже если изменятся имена.

Рано утром в субботу я уселся в надувную лодку и, прихватив с собой Чук, отправился между островами на юг по направлению к Марко-Виллидж. Мы достигли полной неузнаваемости. На побережье для этого есть простой способ. На мне были штаны цвета хаки, белая рубашка с короткими рукавами, бейсбольная кепка с длинным козырьком и темные очки. Она надела белые обтягивающие хлопчатобумажные брючки, голубую блузку, темные очки и маленькую соломенную панамку, оставленную на борту кем-то из женщин. Спереди красными нитками вышито: «Выпьем!» С собой у нас были две удочки, ящик со снаряжением и сумка-холодильник для пива. Марко-Виллидж меня опечалил. Со времени моего последнего визита сюда добрались бульдозеры и экскаваторы. Живописная старая, кишащая крысами пристань исчезла, так же как древний универсальный магазин и множество старых, с побитыми витринами двухэтажных домов, выглядевших так, словно их перенесли сюда из сельской местности Индианы. Они выстояли полвека ураганов, но крохотные пометки на карте разработчика уничтожили их целиком и полностью, так что от старой постройки и следа не осталось.