Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана
- Автор: Макдональд Джон Данн
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-7001-0158-0
- Переводчик: Я. Кубов
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана». Краткое содержание книги:
Вот его заталкивают в машину. Выйдет ли он из нее живым? Вот он бросается спасать девушку, скинутую в реку бандитами. Трэвис Макги — любимец женщин, обаятельный, смелый, благородный. Без единого выстрела удается ему уходить от смертельной опасности.
Возмездие за зло и торжество справедливости — девиз его жизни.
Я вышел на палубу самым коротким путем, вперед и вверх через люк. Под сигнальным фонарем у меня прикреплен круглый, как тарелка, отражатель. Из-за этого палуба оказывается в тени, но за края отражателя выходит достаточно света, чтобы проверить канаты, когда глаза привыкнут к темноте. По взаиморасположению направления колебаний и огней на отмелях можно определить, правильно ли будет поворачиваться яхта. Я решил подождать, пока она не завершит оборот, а затем проверить второй якорный линь. У меня было полно приборов и хорошее днище, так что шансов тысяча к одному, что все выйдет прекрасно. Но ведь немало погибших моряков грешили излишней самоуверенностью. На яхте возникают сразу три опасности. Когда выбираешь якорь и спешишь повернуть штурвал, что-нибудь налетит на судно, вытолкнув его дрейфовать в мертвое пространство. И в это время вы вплываете без фонарей прямо в фарватер, видите расходящиеся в разные стороны, бегущие прямо на вас, огни городских кварталов, бросаетесь за своим большим сигнальным фонарем и роняете его за борт. Судно — это такое место, где беда никогда не приходит одна.
Сидя в ожидании на краю люка, я почувствовал босыми пятками слабый отдаленный стук и удивился: что за чертовщина? Но потом сообразил, что это надувная лодка, привязанная к корме, раскачивается от ветра, тыкаясь в нее. Я прошел по боковой палубе, вставил еще один линь в ее крохотную крепительную утку и вздернул нос к двум нависающим кранцам. Прошел по левой стороне на корму и уже возвращался по правой на нос, когда внезапно наткнулся на бледное привидение, едва не заставившее сигануть через перила. Она тоже испугалась, потом издала несчастный всхлип и бросилась ко мне в объятия в поисках утешения. На ней была только маленькая коротенькая белая ночная рубашонка. Она прижалась ко мне, продолжая всхлипывать. От тела веяло жаром, дыхание было влажным и горячим. От нее шел легко узнаваемый сладковатый запах, какой бывает при женских сексуальных проявлениях. Твердые соски впивались мне в грудь, словно маленькие камешки.
— Боже мой, Боже мой! — шептала она. — Он не может. Он пытался, пытался, пытался. Я ему помогала, помогала, помогала! А потом у него вообще ничего не получилось, и он заплакал, а мне просто необходимо было выбраться оттуда. О Боже, Трэв, у меня нервы не выдерживают, не выдерживают, не выдерживают!
— Спокойно, девочка.
— Эта чертова сука могла ему с тем же успехом просто отрезать… — сказала она, снова всхлипнула и начала икать. Она икала, шумно дышала, тыкалась мне в шею, вцепившись в меня железной хваткой, и с каждым иканием толкала своими сильными бедрами. Я оставался безучастным. Черт, бронзовая статуя трехтысячелетней давности прореагировала бы гораздо более явно, чем я.
— Боже, милый — ик! — будь добр — ик! — сними меня с этого — ик! — крюка!
— А ты не знаешь, что этим все не кончится и что Артуру от этого добра не будет? Может, воображаешь, это скрасит его жизнь, улучшит настроение?
— Но ты — ик! — хочешь меня, милый. Пожалуйста — ик!
— Ладно, Чук.
— Слава Богу, спасибо, — сказала она. — Я так тебя люблю. Ик!
— Я помогу тебе из этого выбраться, — сказал я. Нагнувшись, поддел руку под ее колени. Она обмякла, думая, по-видимому, что я собираюсь отнести ее к лежакам на верхней палубе. Я раскачал ее над перилами и отпустил.
Визг. Пл-л-люх! Потом кашель, а затем резкие и горькие ругательства из темной воды. Я сбежал по трапу, нагнулся, подав руку, вытащил ее на кормовую палубу и велел там оставаться. Принес ей полотенце и махровый халатик.
— После всего! — сказала она ледяным бесстрастным голосом. — Надо же!
— Ты стала говорить гораздо лучше.
Завязав халат, она сказала:
— Ты ублюдок, не правда ли?
— Слушай. Вылечило тебя это от икания или нет?
Внезапно мы рассмеялись и, хохоча, снова стали друзьями, пошли наверх к большой, обитой войлоком скамье у контрольных приборов. Я сходил проверить якорный линь и вернулся с сигаретами для нее и трубкой для себя. При свете портовых огней звезды тускнели, но не блекли.
— Конечно, ты был абсолютно прав, — сказала она. — И позволь мне верить, что тебе это тоже кое-чего стоило, черт побери.
— Больше, чем я позволяю себе об этом думать.
— Так что неудача могла его прикончить. Нам это неизвестно. Но мне чертовски хорошо известно, что я перебралась бы на остаток путешествия к вам в постель, капитан, и это уж наверняка бы поставило на нем крест.
— Как тот крошечный нож, что используют, когда матадор не может убить быка шпагой. Какой-нибудь коренастый мужичок с видом палача выходит на арену и всаживает его быку прямо за ушами. И тот падает, словно его с крыши сбросили.