«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
На уроках обычно сидела за своим столиком классная дама, строго наблюдавшая за поведением учеников. Это была бывшая институтка, очень видная и красивая женщина, желавшая, чтобы мы говорили между собой по-французски. Из этого, правда, ничего не вышло. По утрам она смотрела сквозь лорнет сверху вниз на своих маленьких воспитанниц и делала замечания по поводу непорядка в их туалете. Мне попадало за не очень аккуратно сделанный пробор в волосах.
Немка, старая, сухощавая, трубоносая, с седой челкой на лбу, всегда представлялась мне переодетым фельдфебелем. У нее была привычка, откашлявшись, выплевывать мокроту на блестящий паркетный пол возле небольшой кафельной печки и растирать плевок плоской ногой в прюнелевом ботинке с торчавшими ушками. Согласитесь, какая женщина могла себе это позволить?
Убедив себя, что я хорошо владею немецким языком, она вызывала меня и еще одну из учениц — немку по происхождению Веру Гершельман — в первый день новой четверти, чтобы начать журнал с отличной отметки. Мы, естественно, блестяще выучивали урок к этому дню, а затем в течение всей четверти ни разу не заглядывали в учебник, зная, что нас больше не потревожат. Вряд ли этот метод занятий послужил нам на пользу.
Особенно запомнила я учительницу арифметики Варвару Павловну Коржевскую. Да и кто из моих современниц ее не помнит? Она внушала нам такой ужас, что перед днями, когда должны были быть ее уроки, мы боялись смеяться, веселиться, есть сладкое — мы были совершенно убеждены, что назавтра все отольется горькими слезами. Да так оно и бывало.
Перед ее уроком в классе гробовая тишина, бледные лица. Кто крестится часто-часто, кто отбивает неистовые поклоны, стукаясь лбом об пол. Кто, застыв от ужаса, бледный, ждет неминуемой казни. И вот она входит — женщина среднего роста. На голове из седой косы старательно выложена восьмерка. Символическая — большего балла не жди!
Берет журнал, отмечает отсутствующих и затем задумчиво пробегает глазами список. Все застывают. Вот выбор сделан — несчастная встает, идет к доске, решает задачу. Если ошиблась или не знает, учительница берет перо, обмакивает в чернильницу и держит наготове: «Если не скажете, сейчас поставлю балл». Это значит, не больше шести — отметка неудовлетворительная при 12-балльной системе. Всякое соображение покидает злосчастную девочку, от страха она перестает думать и только пристально фиксирует руку Варвары Павловны: так и видит, как с пера в журнал стекает злокозненная шестерка. Тем обыкновенно дело и кончается.
Или ведется монолог подобного рода: «Пяткина, отвечайте». Не очень способная, грузноватая, большая Пяткина встает и начинает от страха нести околесицу. У Варвары Павловны делается печальное лицо: «А я вас видела вчера в кондитерской. Ваш папа угощал вас пирожными. Какой заботливый папа! А вы-то чем отплачиваете ему за все заботы? Вы ленитесь, учиться не хотите — вам бы только есть пирожные!» и т. д. и т. д. Так эти пирожные и преследовали бедную Пяткину в течение четырех лет, что мы учились у Варвары Павловны (Оралы Павловны, как мы ее прозвали).
Добром можно помянуть учительницу русского языка и литературы. Маленькую, худенькую, некрасивую, но увлекавшуюся своим предметом, следившую за нашим чтением. И спасибо ей — обучившей нас грамотно писать.
Да еще француженку, которая, очевидно, была немкой, так как фамилия ее была Шлидерман. Она была хорошим педагогом. В младших классах заставляла нас заучивать детские песенки с голоса (а голос у нее был высокий-высокий), и мы пели хором тонкими-тонкими голосами, подражая ей. Она была строга, но в меру, и мы у нее хорошо успевали.
В классе я ни с кем не сошлась, со всеми была одинаково холодна, но вежлива и почти со всеми на «вы».
В перемены мы с остервенением танцевали, отделив часть зала стульями, и этим возмещали недостаток движения в течение долгих томительных часов учебы. Это поощрялось классными дамами, зато шумные игры, бегание по коридорам строго преследовались.