«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Приближается 1905 год.
В средних учебных заведениях начинаются волнения, «брожение умов». Мы — группа девочек из нашего класса: Манцочка Брик (моя ближайшая подруга), Вера Пастухова, я и Таня Стахевич, еще Лёся Фомина из параллельного класса — раз или два в неделю собираемся на квартире у Тани (дочери Лидии Николаевны Фигнер) и слушаем чтение ее тетки Ольги Николаевны Флоровской (урожденной Фигнер); последняя читает нам и Шелгунова, и Глеба Успенского, и отрывки из рукописей своей старшей сестры Веры Николаевны Фигнер.
Гимназисты Ларинской гимназии приглашают нас на занятия политической экономией и другими политическими предметами («Северный Союз»). Помню гимназиста Леонида Беклемишева, который лестно отзывался о нас как о наиболее развитых девочках нашего класса. Мне это очень льстило, но, откровенно говоря, я очень мало понимала из того, что говорили «умные» гимназисты.
Умнее и зрелее всех нас в этом отношении была Таня Стахевич — отпрыск революционной семьи, дочь Лидии Николаевны Фигнер, племянница Веры Фигнер, Евгении Николаевны и Ольги Николаевны. Таня поступила к нам в гимназию в четвертый класс, училась она в параллельном классе «Б». В нашу гимназию она пришла из Annenschule, а туда поступила, приехав из Риги, где жила с матерью, которой до того не давали права жить в столицах после отбытия ссылки. Это была крупная, плотноватая девочка с прекрасным бледным лицом и тяжеловатым взглядом умных глаз.
Она была умна и способна, но на первых порах поражала меня своей шаловливостью. Со своим серьезным и умным лицом и грузноватой фигурой носилась как бешеная по коридорам, скакала по партам, ухитрялась в одном платье выскальзывать весной на улицу через черный ход (что считалось преступлением с точки зрения гимназического начальства), перебегала на противоположную 8-ю линию, ныряла в кондитерскую и победоносно возвращалась тем же путем назад, накупив пирожных, и угощала всех нас. Сперва я удивлялась ей, а потом стала восхищаться.
Постоянной спутницей Тани была ее одноклассница Вера Пастухова, дочь морского офицера — кораблестроителя, вскоре умершего. У Веры были неправильные черты смуглого лица, прекрасные темные глаза и великолепные зубы. Нос же был широкий и курносый. А темная туго заплетенная коса была так толста, что даже горбилась у нее на шее. Вера хорошо играла на рояле, была очень музыкальна и экспансивна. Спокойный и сильный ум Тани ее совершенно поработил.
Лёся Фомина была дочерью генерала — не строевого, а преподавателя математики военного училища, дослужившегося до генеральского чина. Небольшого роста, скорее коренастая, с большим горбоносым лицом, сливообразными глазами, она не была красива, но что-то характерное было в ее лице и всей фигуре. Мы с ней учились в одном классе с первого года нашей гимназической жизни, но до этого года близких отношений между нами не было. Вне гимназии мы встречались в Румянцевском саду — я гуляла в сопровождении сестры или прислуги, она — с француженкой гувернанткой, которая называла ее Lolotte. Запомнилось ее зеленое пальто, зеленая шляпа с высокой тульей и хлыстик в руке.
Тетрадь третья
1905-1910
18 июля 1975 года, Ольгино
Сижу на даче, «дышу воздухом», как уверяют мои друзья — доброжелатели, усердно отправлявшие меня сюда. «Воздух» весьма относителен. Пишу, сидя у открытого окна в кухне, так как здесь теплее и солнечнее, чем в моей пятиметровой комнатенке, выходящей на север. Зато я одна во всем верхнем помещении (пока). Хозяйка уехала в город, остальные жильцы — кто где. Пользуюсь случаем, чтобы вернуться к давно заброшенным воспоминаниям детства и молодости.
Другой период, воспоминания начиная с 1930 года, довела до 1934-го — возвращения моего и Раюшиного из ссылки. Но дальше не могу. Столько тяжелого навалилось на плечи, что хочется отдохнуть от этих воспоминаний и вернуться к более раннему периоду. Там тоже много печального, но ведь в юности все переносится легче — потому и писать об этом легче.
Но вот мирное течение жизни прервалось — сперва японская война 1904 года, которую мы, еще дети, восприняли как неслыханный позор, а потом и 1905 год, сильно изменивший и перевернувший и мою маленькую жизнь.
Бесконечный поток небольших брошюр политического характера проник и в наш дом благодаря мужу старшей сестры, захваченному, очевидно, революционным движением этой эпохи. Я тоже читала их десятками, не все понимая, но всем интересуясь. Волнения, охватившие разные группы общества, вылились и в митинги, и во всякого рода собрания в высших и даже средних учебных заведениях; я с моими подругами тоже усердно посещала их. Дома, конечно, не рассказывала о том, куда я исчезала по вечерам на длительное время. Очень хорошо помню день 9 января 1905 года. Отец тоже интересовался политикой (правда, он состоял в партии К-Д[10], которую мы все скоро запрезирали, признавая только партии эсеров и социал-демократов). Он взял меня и сестру Раюшу и повел на угол Среднего проспекта и 5-й линии, где находился клуб рабочих нашего района. Туда нас не пустили, конечно, но мы видели через окна мелькавшие внутри фигуры людей и слышали голоса ораторов, произносивших речи.
10
Конституционно-демократическая партия (кадеты). — Примеч. Д. Д. Маркович.