«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Начали же ее учить по настоянию нашего парижского дядюшки, который был убежден в нашем родстве с Мендельсоном-Бартольди (мама — урожденная Мендельсон). Он полагал, что кто-то из нашей семьи должен быть крупным музыкантом. Жертвой оказалась старшая сестра. Но через несколько лет она совершенно забросила музыку и вела довольно бессмысленный, но пришедшийся ей по нраву образ жизни. Бегала по театрам, флиртовала, ездила на балы, наряжалась.

Однажды она покорила (намеренно, из озорства, испытывая на нем чары своего колдовства) товарища младшего из кузенов — студента-юриста. О нем ей говорили как о серьезном, одаренном юноше-поэте, уже печатающем свои произведения в студенческих сборниках и даже в толстых журналах. Он только что потерял своих родителей. Сестры его жили за границей у каких-то богатых родственников, а он старался жить экономно, чтобы на оставшиеся средства кончить университет.

У нас в квартире была маленькая комната, которую двоюродный брат предложил сдать этому юноше. Тому нужна была квартира поблизости от университета. Родители наши согласились. Юноша переехал.

«Ну, этот в тебя не влюбится! — поддразнивал двоюродный брат сестру. — Он слишком серьезен, а ты легкомысленная!» «А вот увидишь», — погрозила она. Увы, она оказалась права. Скоро он без памяти был в нее влюблен, сделал ей предложение, которое она приняла, к несчастью. Зачем? По-видимому, она была горда своей победой.

Юноша действительно был серьезен, очень высок ростом и считался красавцем. Очень бледное лицо. Глаза черные, но небольшие, а над ними сплошная черная линия бровей. Нос крупный, но хорошей формы. На этом бледном лице выделялись очень крупные красные губы с точно припухшей верхней губой. Зубы были превосходные, но слегка мелковатые. На меня его внешность производила скорее страшное, чем чарующее впечатление. Что в нем мне нравилось — это руки. Крупные, бледные, очень красивой формы с длинными ногтями. На левой руке, на мизинце, он носил кольцо своей покойной матери — крупный жемчуг и такая же крупная бирюза.

Свадьба и венчание происходили дома. Специально были заказаны два длинных стола, так как за наш обеденный не уселась бы и третья часть приглашенных. Приглашены были родственники жениха и невесты, товарищи по университету будущего мужа сестры и ее подруги.

Нас, младших, на два или три дня услали из дому к тете и кузинам, чтобы мы не мешали. Там нас и одевали в день свадьбы в новые белые платья, завязывали огромные банты и даже вручили хорошенькие складывающиеся веера, которые мы кокетливо открывали и закрывали, подражая взрослым. Нас привезли домой в наемной карете почти к самому венчанию.