Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.
- Автор: Заборовский Лев Валентинович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.». Краткое содержание книги:
Сходной линии украинский гетман держался и в феврале-марте 1654 г., добиваясь от Москвы воздействия на Войско Донское и калмыков, чтобы они не нападали на ханство до выяснения обстановки, но немедленно выступили, если бы в Бахчисарае взяли курс на агрессию против Украины — так было при переговорах с С. Богдановичем (Зарудным) и П. Тетерей, с Ф. Горкушей[113].
14 февраля в Крым отправилось украинское посольство[114], позже, в связи с требованием хана, — второе во главе с каневским полковником С. Савичем[115]. Программа их деятельности примерно соответствовала изложенной выше, но применялась к конкретной обстановке, когда на Украине создалась тревожная военная ситуация, а русские армии еще развертывались, и преследовала скорее цель затормозить польско-крымское сближение[116]. Дополнительный характер имела дипломатическая акция в Стамбуле, где украинские представители добивались, чтобы султан велел хану сохранять прежние связи с Войском Запорожским[117].
Почти одновременно начали налаживаться взаимоотношения Украины с Трансильванским и Молдавским княжествами[118].
Русский двор предпринял ряд шагов, по своей направленности находившихся в одном русле с действиями украинской дипломатии. Первым таким шагом было посольство Г. Ф. Самарина в Дунайские княжества. В грамотах господарям от 17 февраля 1654 г. сообщалось о воссоединении Украины с Россией и выдвигалось следующее требование: в случае обращения Яна Казимира за помощью против Украины, не оказывать ему никакой поддержки и сообщать о его замыслах в Чигирин и Киев[119]. Таким образом, в наступающем конфликте предлагалось придерживаться дружественного к Украине и России нейтралитета[120]. Принятие княжествами данного предложения облегчало положение Войска Запорожского во время весеннего польско-литовского наступления, ослабляло силы Речи Посполитой и на будущее.
Примерно с середины февраля 1654 г. в Москве начали готовить чрезвычайное посольство Т. Г. Хотунского и подьячего И. Фомина в Крым. Судя по докладу о задачах миссии (24 февраля), первоначально речь шла о заключении с ханством политического соглашения. Ставились вопросы, которые могли явиться составной частью последнего: о разделе занятых территорий, отказе русских властей от сепаратного мира с Речью Посполитой, о совместных действиях крымских и украинских сил. Для правильного понимания политики Москвы в первые месяцы 1654 г. важно, что все эти пункты не вошли в наказ посольству (от 3 марта). В наказе и в грамотах[121] стержнем было согласие принять предложенную ханом помощь против Речи Посполитой[122] и организовать общую боевую акцию («стояти нам против них заодно»), в крайнем случае с обязательством присылать в Крым на протяжении войны двойную «казну» сравнительно с принятой в мирную пору. Выражалась готовность воздействовать на донцов (но без формальных обязательств такого рода), чтобы они не нападали на ханство во время планируемого похода. Посланники должны были добиваться отказа татар от притеснения православного населения занятых земель Речи Посполитой, а также Украины, и признания Ислам Гереем нового титула царя.
Сравнение двух изложенных документов приводит к следующему выводу: русские политики уклонялись от всего, что могло превратить соглашение с ханом в длительный и прочный антипольский союз, они хотели ограничить рамки этого договора своего рода наймом татарских сил на срок войны, по возможности избегая политического пакта. Такой путь ставил посольство Т. Г. Хотунского в явно невыгодное положение при предстоящей дипломатической борьбе в Бахчисарае. Почему его избрали? Думается, причин было две. В Москве ориентировались на первоначальное довольно оптимистическое освещение Б. Хмельницким перспектив взаимоотношений с Крымом. Но еще важнее то обоснованное недоверие к политике ханства, которое испытывали царские дипломаты: в наказе посольству несколько раз ставился вопрос о возможности «шатости» Ислам Герея[123]. Вызывал опасения и Жванецкий договор[124]. Очевидно, возможность прочной договоренности с Крымом в условиях воссоединения Украины считалась в Москве маловероятной, а согласие принять татарскую помощь было мерой скорее превентивного характера, призванной помешать возникновению польско-крымского союза или хотя бы задержать его оформление и таким образом выиграть время для мобилизации всех своих армий.
113
АЮЗР, т. X, с. 443–445, 454, 562, 571; Документы, с. 325, 332–334. Реально пока можно было говорить лишь о донцах, которым направили из Москвы такого рода указания. Воссоединение, т. III, с. 556. О позиции ногайцев и калмыков см.: Заборовский Л. В. Крымский вопрос во внешней политике России и Речи Посполитой в 40-х — середине 50-х годов XVII в. — В кн.: Россия, Польша, Причерноморье в XV–XVIII вв. М.: Наука, 1979. с. 273, сн. 28.
114
Прибыло в Бахчисарай ориентировочно 7 марта, отпущено Ислам Гереем 29 марта.
115
Хронология этого посольства, как и задачи других миссий, видимо, ездивших в Бахчисарай в первые месяцы 1654 г., не ясны до сих пор (Грушевський М. Історія України-Руси. Київ: Пролетар, 1931, т. 9, 2 половина, c. 781, 887–889). С. Савич двинулся в путь около 20 апреля, принят ханом 29 апреля, вернулся в Чигирин 17 мая. Цитируемый в книге т. 9 работы М. С. Грушевского сохраняет свое значение по сю пору как публикация ценного архивного материала, и именно в таком качестве используется много. Разумеется, для советского историка неприемлемы хорошо известные буржуазно-националистические концепции данного автора, в необходимых случаях я показываю далее их отрицательное воздействие даже на фактическую сторону его труда.
116
Крымские дела, 1653 г., № 17, л. 37–39, 112–113, 126–136; 1654 г., № 3, л. 12–13 и далее; АЮЗР, т. X, с. 327, 344, 407–410, 443, 541–544, 562, 586–592.
117
О целях посольства есть сообщения австрийского и трансильванского резидентов в Стамбуле (Жерела, т. XII, с. 305, 313–314; Okmånytar, 23 köt., 143 1).
118
Дьердь Ракоци II — Б. Хмельницкому, 9 февраля 1654 г. с сообщением об отправке его задержанного в Алба-Юлии с лета 1653 г. посольства (Quellen, Bd. VI, S. 126) и с пожеланием восстановить прежнюю дружбу. В ответном письме от 2 марта гетман поставил вопрос о нейтралитете князя в польской войне. Сходные переговоры велись в начале 1654 г. и с Яссами. Дьердь Ракоци II и Георгий Штефан проявили эту активность под влиянием первых сообщений о воссоединении Украины. См. АЮЗР, т. X, с. 328, 344, 444; Воссоединение, т. III, с. 552; Документа, с. 328; Документы, с. 737–739; Жерела, т. XII, с. 282–283, 286; Киев. Памятники, т. III, 2-е изд., с. 186–188; Erdély, I köt., 295–296 1.
119
Воссоединение, т. III, с. 543–546.
120
Совершенно неосновательна попытка представить миссию Г. Ф. Самарина как проявление русской экспансии на Балканах (Грушевський М. Історія України-Руси…, с. 899–901). Автор настолько увлекся доказательством своего неверного тезиса, что даже существенно исказил содержание царских грамот господарям.
121
Крымские дела, 1654 г., № 2, л. 26–248.
122
В историографии не учтено, что предложение Русского государства было лишь ответом на крымскую инициативу.
123
Аналогичные опасения высказывались и в других случаях в марте 1654 г. (Крымские дела, 1654 г., № 1, л. 1–5; АЮЗР, т. X, с. 443).
124
Крымские дела, 1653 г., № 17, л. 5, 13, 19, 21–23; АЮЗР, т. X, с. 87–90, 214; Воссоединение, т. III, с. 386, 389–393, 399–401, 446, 452–453, 469–470, 500. С самого начала русские дипломаты интерпретировали это соглашение как шаг на пути к крымско-польскому союзу. Все названные обстоятельства и принесли изменения в крымской политике России в феврале-марте 1654 г. сравнительно с сентябрем 1653 г.