Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.
- Автор: Заборовский Лев Валентинович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.». Краткое содержание книги:
Последний тезис можно подтвердить анализом целей другой серии русских посольств на Запад, отправленных в новую группу стран в конце мая 1654 г., в иной обстановке, когда русско-казацкие армии двигались к границам Речи Посполитой[88]. К бранденбургскому курфюрсту и курляндскому герцогу поехали гонцы, соответственно подъячие Ф. Ф. Порошин и И. Старый, а к императору Фердинанду III посланники дворянин И. И. Баклановский и дьяк И. Михайлов. Поставленные перед ними задачи были сходны. Как и в конце 1653 г., во всех грамотах излагались «причины» войны с Речью Посполитой. Но теперь в фокусе внимания находился вопрос об отношении этих правителей к развертывавшемуся конфликту. В грамоте Фердинанду III говорилось о желании «содержать дружбу», выдвигалось требование ни в какой форме не оказывать поддержки Речи Посполитой и воздействовать в таком духе на курфюрстов[89]. Аналогичный постулат имелся в грамотах в Берлин и Митаву[90]. Важной целью посольств была попытка добиться включения в текст ответных грамот новой «украинской» титулатуры царя[91], что при удаче стало бы шагом к международному признанию Переяславского акта.
Была составлена относительно сходная программа для сбора информации. В центр ее выдвинули вопрос о возможности получения Речью Посполитой в 1654 г. или в будущем военной или финансовой помощи от каких-либо государств, как и о найме Яном Казимиром войск за рубежом[92]. В Москве интересовались состоянием и перспективами взаимоотношений Австрии, Бранденбурга, Курляндии с Речью Посполитой. Посланникам поручалось также собрать данные о прочности мира между императором и Швецией, характере контактов Фердинанда III и других немецких правителей с иными державами, особенно с Францией и Испанией[93]. Сопоставление новой программы с предыдущей (осень 1653 г.) показывает, что к середине 1654 г. шведский вопрос отошел на второй план сравнительно с польским. Это вызывалось двумя причинами: начиналась война; учитывалась новая информация о политическом положении в Европе, полученная, в частности, от уже вернувшихся из-за рубежа миссий. На авансцену вышла проблема отношений Стокгольма и Вены в явной связи с бременской войной. Очевидно, и сейчас русский двор полагал, что Швеция, отвлеченная в других направлениях, не сможет пока вмешаться в русско-польский конфликт. В остальном значительных изменений в сложившихся у московского двора представлениях не произошло.
Целью майских посольств 1654 г. было обеспечение наиболее благоприятных условий для начавшейся войны, в политическом и оперативном смысле. Поскольку в Москве тогда не опасались, что Швеция поддержит Речь Посполитую, было решено попытаться лишить ее помощи иных государств[94]: с Запада поддержка могла поступить еще из германских земель и от номинальных польских ленников (курфюрста и герцога Якова). В приспособленной к новой обстановке форме здесь нашел выражение прежний курс царской дипломатии на максимальную локализацию польско-русского конфликта, предотвращение вмешательства в него других держав. Сравнительно с октябрем — декабрем 1653 г. политическая линия изменилась, но в практическом, а не принципиальном смысле. Эти изменения представляли собой другую сторону общей программы действий, рассчитанную на иную по политической ориентации, более связанную с Речью Посполитой группу государств. В Москве не слишком надеялись на дружественную реакцию последних (показательно отсутствие просьбы о продаже оружия и т. п.). Но все же русские дипломаты предполагали, что удастся не только нейтрализовать три страны, но и гарантировать в некоторой мере их благоприятное отношение. Поэтому был включен вопрос о новой титулатуре царя. Для достижения такой цели предполагалось использовать внешнеполитические трудности данных государств[95].
88
Посольства готовились с апреля (Прусские дела, 1654 г., № 1, л. 16, 33, 67–70).
89
Грамота от 27 мая 1654 г. Послы везли также приглашение направить ответную миссию и «опасную» грамоту от 13 мая, ибо между двумя дворами давно не было официальных контактов (Памятники, т. III, с. 89–98, 117, 263–265).
90
Грамоты от 21 мая 1654 г. (Прусские дела, 1654 г., № 1, л. 16–27; Курляндские дела, 1654 г., № 1, л. 3–15).
91
См. особенно: Памятники, т. III, с. 144–148. В отношениях со шведами данная проблема полуофициально была поставлена с конца марта 1654 г. (Шведские дела, 1654 г., № 1, л. 63–78 об., 96–109, 112–136, 140; № 3, л. 41–44). Показательно, что непризнание стокгольмским двором новых титулов не вызвало тогда протестов русских представителей.
92
Последнее затронуто и в беседе думного дьяка Алмаза Иванова с И. де Родесом (см. сн. 27).
93
Курляндские дела, 1654 г., № 1, л. 11–56; Прусские дела, 1654 г., № 1, л. 60–62; Памятники, т. III, с. 150–151.
94
Первое посольство с аналогичной программой направили в Дунайские княжества в феврале 1654 г. (см. о нем ниже).
95
Им приходилось учитывать и близость сильной русской армии к их границам.