Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Противоречивость источников не случайна и объясняется сложностью османской политики, которая определялась тогда двумя главными факторами. Русско-украинское единение было для Стамбула крайне неприятно, вызывая самые серьезные опасения, особенно с учетом накаленной обстановки на Балканах. Отсюда и стремление к сближению с Речью Посполитой. Но первостепенное значение имела для Порты война с Венецией: с конца 1653 — начала 1654 г. шла интенсивная подготовка к очередной кампании, осложнявшаяся внутренними трудностями, неудачно для турок сложились первые вооруженные столкновения, не смогли отразить очередное нападение донцов[152]. Это требовало особой осторожности на иных направлениях политики. Отсюда другая ее сторона, т. е. дружественное отношение к Войску Запорожскому. Так возникла двойственность политической линии Порты, отказ от определенной ориентации, маневрирование между противоборствующими сторонами.

Тем важнее становился исход борьбы в Бахчисарае, где активную роль играли и русские посольства[153]. Хан с войсками вернулся из похода против Речи Посполитой в начале февраля 1654 г. Примерно тогда же он получил первые сведения о Переяславских решениях[154]. Ситуация оставалась неясной, в том числе из-за неопределенности отношений с Речью Посполитой; ведь даже всегда важный для татар вопрос о выплате «упоминков» не был еще разрешен[155]. Кроме того, крымцы, видимо, не считали ситуацию на Украине сложившейся окончательно, расценивая русско-казацкое единство как вызванный обстоятельствами временный политический факт. Такому представлению способствовала и искусная дипломатия Б. Хмельницкого. Все это сказалось во время пребывания в ханской столице первого украинского посольства, когда в начале марта 1654 г. положение серьезно и долго обсуждали в диване. Констатировали ухудшение отношений с Войском Запорожским, но, с другой стороны, судя по ответным письмам гетмана, его представителей приняли довольно благожелательно, обнадежили в сохранении дружбы, обновили присягу, потребовав, правда, присылки новой миссии для дальнейших переговоров[156]. Таким образом, в феврале-марте 1654 г. крымские политики держались выжидательной линии, что вполне отвечало характеру ситуации.

Следующий тур контактов начался в апреле 1654 г. с приездом в Бахчисарай М. Яскульского, вторых русского и украинского посольств. Получив новое свидетельство о переходе Украины в русское подданство, везир Сефер Гази-ага тотчас, в беседах 8 и 10 апреля, заявил М. Яскульскому, что хан после выплаты «упоминков» окажет Яну Казимиру военную помощь[157]. Но фактически дело обстояло сложнее: хан созвал весьма представительный по составу диван (длился примерно 10–30 апреля), причем все попытки польского представителя добиться тогда ответа и отпуска остались безуспешными. В эти дни русские посланники получили от татар несколько заявлений: 10 апреля М. Сулешов, сообщив С. Лодыженскому о целях польской миссии, указал, что Ислам Герей не доверяет Яну Казимиру, не желает поддерживать его против царя. 11 апреля везир официально подтвердил это и даже пожелал русским успехов в войне. Во время тайной беседы с Т. Г. Хотупским 19 апреля Сефер, отвечая на переданное послом предложение о совместном нападении на Речь Посполитую, высказал мнение о маловероятности подобного выступления Крыма (из-за Жванецкого соглашения). Во всем этом был элемент маневрирования, стремление скрыть от русских представителей действительный смысл шедших с польским послом переговоров, но лишь как дополнительный мотив. Ислам Герей не собирался помогать царскому правительству против Речи Посполитой, наоборот, усиление России в связи с воссоединением, нарушая выгодное для крымцев равновесие сил в Восточной Европе, толкало хана на противоположный путь. Но предложенная М. Яскульским новая ориентация вела в перспективе к тяжелой борьбе с Россией и Украиной. Между тем в правящих кругах Бахчисарая не было единства по вопросу о помощи Яну Казимиру. Многие влиятельные деятели убеждали хана поддержать Б. Хмельницкого, что позволило бы и далее почти безнаказанно грабить Польшу и Украину[158]. Именно поэтому крымские политики не спешили с решением.