![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Цель сочинения, как сообщает автор в уже знакомых нам выражениях, состоит в том, чтобы разработать устойчивую, если не вечную форму правления для Флоренции702. Нет необходимости строить общую теорию городов и их свойств, ибо основные свойства (qualità) Флоренции уже определены теми, кто там живет. Но форма правления находится в таком же отношении к характеру города, как душа к телу. Если же душу человека поместить в тело животного или наоборот, они обусловят разложение и уничтожение друг друга – слово corruzione используется здесь не просто технически. Поэтому мы должны подумать о лучшей из существующих форм правления. Зададимся вопросом: обладает ли Флоренция качествами, которые позволяют городу соответствовать этой модели? Как можно ввести ее, не меняя коренным образом привычек и обычаев флорентийцев? Там, где выбор конкретной и единичной модели привел Гвиччардини к аналогии с лечащим больного врачом, Джаннотти проводит параллель с архитектором, который перестраивает дом, когда фундамент уже заложен. Это различие свидетельствует об относительном радикализме и настойчивом оптимизме надеющегося на возвращение беженца703.
Джаннотти переходит к теоретическим изысканиям совершенно в духе Аристотеля и Полибия, на четвертую книгу труда которого он первым из рассмотренных нами авторов ссылается напрямую704. В теории существуют три формы правления. Какую из них надлежит усвоить, зависит от того, свойственна ли virtù одному, некоторым или многим. Он не уточняет, что подразумевается под virtù, но из контекста понятно, что слово использовано в своем обычном этическом значении с той любопытной разницей, что virtù как качество многих «встречается в городах, отличающихся воинской доблестью, которая является свойством большинства»705.
Так virtù одного или некоторых означает способность управлять, руководствуясь общим благом. Полезно узнать, имел ли Джаннотти с Макиавелли одинаковые основания утверждать, что эта способность может существовать среди многих, только если она облечена в военную форму. Однако Джаннотти не комментирует свое замечание, а продолжает объяснять, что сам по себе каждый из трех типов может существовать лишь в воображении. Нет никакой разницы между хорошей и дурной формой, кроме добродетели или коррупции находящейся у власти группы. Это означает, во-первых, что нельзя предотвратить упадок каждого из этих типов, если только правители не окажутся способны избежать нравственного разложения, коренящегося в их природе706. Во-вторых, с точки зрения морали в реальном мире, где, как мы должны полагать, люди уже порочны, невозможно учредить какой-либо из этих типов правления в чистом виде707. О fortuna не сказано ничего. Хотя Джаннотти признает, что многим обязан Полибию, он не использует ни концепцию круговорота, определяющего смену различных форм правления, ни мысль, что в чистом виде каждая из этих форм приходит в упадок в силу преобладания в ней одной конкретной разновидности добродетели. Мы явно находимся в том христианском мире, с точки зрения которого к истории – измерению человеческого грехопадения – риторически все эти идеи равным образом применимы.
Теперь на сцене появляется теория смешанного правления (governo misto или stato misto), принимающая очертания, явно более близкие модели Аристотеля, нежели Полибия, и более близкие христианской, а не эллинистической мысли. Концепция governo misto рассчитана на падших и обладающих несовершенным разумом людей. В каждом городе есть несколько типов граждан с различными желаниями. Есть богатые и влиятельные, которые хотят властвовать. Их всегда немного, и выделение из «немногих» «одного» происходит лишь потому, что есть мера власти и превосходства, которая единовременно может быть закреплена лишь за одним человеком. Есть множество неимущих, не желающих ни властвовать, ни подчиняться какой-либо менее универсальной власти, чем власть законов. Наконец, есть mediocri, которые, помимо того что стремятся к libertà в только что обозначенном смысле, располагают достаточным состоянием, чтобы в придачу стремиться к onore – проще говоря, к тому, чтобы получить вдобавок свою долю власти708. Именно последние отвечают аристотелевскому определению граждан как тех, кто управляет и управляем, и хотя бы по этой причине ошибочно приписывать им роль «немногих». Разумеется, grandi наделены многими «олигархическими» чертами. Чуть позже, в полном соответствии с аристотелевской традицией, оказывается, что mediocri могут быть столь многочисленны, что полностью вбирают в себя категорию «неимущего большинства». Между численными и качественными категориями у Джаннотти нет идеальной соразмерности – в ней и нет необходимости. На данном этапе важно, что мы исследуем желания людей, а не их добродетели. Эти desideri называются также umori, что указывает на нечто не подчиняющееся разуму. Они иррациональны, так как несовместимы, ибо желание одних властвовать нельзя сочетать с нежеланием других подчиняться чьей-либо власти, никак их не изменив. Вероятно, формально этого можно добиться, установив власть законов или включив всех граждан в категорию mediocri, которые одновременно управляют и управляемы. Впрочем, важно, что Джаннотти, как христианин, как последователь Аристотеля или как сторонник Макиавелли, убежден, что полностью избавиться от umori невозможно. Следовательно, смешанному правлению никогда не удастся стать идеально уравновешенной системой709.
702
Ibid. P. 2: «…ho deliberato ragionare in che modo si possa in Firenze temperare un’amministrazione che non si possa alterare senza extrema forza estrinseca»; «…я собираюсь путем рассуждений установить, как во Флоренции можно исправить форму правления, чтобы она не могла испортиться без мощного воздействия внешней силы».
703
Ibid. P. 9–10: «È adunque il subietto nostro la città di Firenze tale quale ella è, nella quale vogliamo introdurre una forma di repubblica conveniente alla sue qualità, perché non ogni forma conviene a ciascheduna città, ma solamente quella la quale puote in tal città lungo tempo durare. Perciocché siccome il corpo prende vita dall’anima, così la città dalla forma della repubblica, tal che se non è conveniente tra loro, è ragionevole che l’una e l’altra si corrompa e guasti, siccome avverrebbe se un’anima umana fusse con un corpo di bestia congiunta, o un’animo di bestia con un corpo umano; perche l’uno darebbe impedimento all’altro, di che seguirebbe la corruzione… siccome anco fanno i prudenti architettori, i quali chiamati a disegnare un palazzo per edificare sopra i fondamenti gettati per l’addietro, non alterano in cosa alcuna i trovati fondamenti; ma secondo le qualità loro disegnano un edificio conveniente a quegli; e se hanno a racconciare una casa, non la rovinano tutta, ma solo quelle parti che hanno difetto; ed all’altre lassate intere si vanno accomodando»; «И, стало быть, предметом нашим является город Флоренция в его нынешнем состоянии, и мы хотим установить в городе форму народного правления, соответствующую его свойствам, потому что не любая форма подходит любому городу, но лишь та, что может в городе сохраняться долгое время. Как душа дает жизнь телу, так и форма общественного правления дает ее городу, и если между ними нет соответствия, разумно предположить, что и то и другое разрушится и испортится, потому что это будет подобно нахождению человеческой души в теле животного или души животного в теле человека, и поскольку они будут вредить друг другу, это приведет к порче… как делают благоразумные зодчие, которых зовут возвести здание, когда его фундамент уже заложен: оставляют фундамент неизменным, а здание проектируют так, чтобы оно ему соответствовало; и если им надо починить дом, то они ломают не его целиком, а лишь те его части, которые пришли в негодность, и строят свои дальнейшие действия, исходя из того, что осталось целым».
704
Ibid. P. 17.
705
Giannotti D. Opere. Vol. II. P. 13–14: «Queste tre specie di reggimento nascono da questo, perché in ciascuna città o egli si trova uno che è virtuosissimo, o pochi o molti virtuosi. <…> Ma dove i molti sono di virtù ornati, quivi nasce quella terza specie di governo chiamata repubblica, la quale amministrazione si è trovato in quelle città, che hanno virtù militare, la quale è propria della moltitudine»; «Эти три вида правления зависят от того, кому в каждом из городов присущи добродетели – одному, немногим или многим. <…> Но там, где добродетелью украшены многие, рождается та третья разновидность правления, называемая республикой, которая встречается в тех городах, что отличаются воинской доблестью, свойственной многим».
706
Ibid. P. 16: «…bene è vero, che nelle tre rette, quelli che ubbidiscono stanno subietti volontariamente; nelle tre corrotte, stanno paziente per forza; e perciò si pùo dire che le buone siano dalle corrotte in quello differenti. <…> Nondimeno a me pare… che questa differenza non sia propria, ma piuttosta accidentale, perché può essere che i subietti nella tirannide volontariamente ubbidiscano, essendo corrotti dal tiranno con largizioni ed altre cose, che si fanno per tenere gli uomini tranquilli e riposati. Non essendo adunque altra differenza tra i buoni e tra i corrotti governi che quella che è generata dal fine da loro inteso e seguitato, seguita che i buoni senza alcuna difficoltà, cioè senza intrinseca o estrinseca alterazione, si possono corrompere e divenir malvagii»; «…правда, что в трех хороших правлениях те, кто подчиняется, делают это добровольно; в трех дурных они терпят это насильно, поэтому можно сказать, что хорошие отличаются от дурных именно этим. <…> Тем не менее мне кажется… что эта разница не заложена в них изначально, а привнесена обстоятельствами, потому что при тирании люди подчиняются добровольно, будучи развращены тираном с помощью подарков и других действий, совершаемых для поддержания людей в спокойном и расслабленном состоянии. Из того, что между хорошими и дурными правлениями не существует иной разницы, кроме той, что рождается из поставленных и преследуемых целей, следует, что хорошие правления с легкостью, то есть без внутренних или внешних нарушений, могут испортиться и стать дурными».
707
Ibid. P. 18: «…tale introduzione è impossibile, perché essendo gli uomini piú malvagii che buoni, e curandosi molto piú de’ privati comodi che del pubblico, credo fermamente che nei tempi nostri non si trovi subietto che le possa ricevere, perché in ciascuna di quelle tre sorte si presuppongono gli uomini buoni: tal che avendo i subietti a ubbidire volontariamente a quello, se è uno, o a quelli, se son pochi o molti virtuosi, non saria mai possibile indurre a ciò gli uomini non buoni, i quali per natura loro sono invidiosi, rapaci e ambiziosi, e vogliono sempre piú che alle sua natura non conviene… Per la qual cosa non si potendo le buone repubbliche, e le malvagie non essendo convenevole introdurre, è necessario trovare un modo e una forma di governo, che si possa o sia onesto introdurre: questo modo e questa forma per questa via, si potrà agevolmente trovare»; «…установить их невозможно, поскольку в людях от природы больше дурного, чем хорошего, и они больше заботятся о личном благе, чем об общественном; поэтому я твердо убежден, что в наши времена никто не может их принять, потому что каждая из трех форм правления предполагает, что люди добры: если необходимо добиться добровольного подчинения одному, немногим или многим добродетельным людям, невозможно будет добиться этого от людей недобрых, которые по природе своей завистливы, алчны и честолюбивы, и их желания все больше превосходят то, что им подобает по природе… Поэтому, раз установить хорошие формы народного правления невозможно, а дурные не имеет смысла, нужно найти такой способ и такую форму правления, которые возможно было бы установить честным образом: этот способ и эту форму мы сможем без труда найти этим путем».
708
Giannotti D. Opere. Vol. II. P. 18–19: «…i grandi, perché eccedono gli altri in nobiltà e ricchezze, vogliono comandare non ciascuno da per sé, ma tutti insieme, perciò vorriano una forma di governo nella quale essi solo tenessero l’imperio; e tra loro ancora sempre alcuno si trova che aspira al principato e vorrebbe comandar solo. I poveri non si curano di comandare, ma temendo l’insolenzà de’ grandi, non vorriano ubbidire se non a chi senza distinzione a tutti comanda, cioè alle leggi, e però basta loro esser liberi, essendo quegli libero che solamente alle leggi ubbidisce. I mediocri hanno il medesimo desiderio de’ poveri, perché ancora essi appetiscono la libertà; ma perché la fortuna loro è alquanto piú rilevata, perciò oltre alla libertà, desiderano ancora onore. Possiamo adunque dire che in ogni città sia chi desidera libertà, e chi oltre alla libertà onore, e chi grandezza, o solo o accompagnato»; «…гранды, превосходя остальных в знатности и богатстве, хотят управлять не каждый сам по себе, а все вместе, поэтому они бы предпочли такую форму правления, при которой власть была бы только у них, и среди них всегда найдется кто-то, кто будет стремиться к абсолютной власти и захочет повелевать безраздельно. Бедные не хотят управлять, но, боясь наглости грандов, предпочли бы подчиняться лишь тем, кто повелевает всеми без различий, то есть законам, поэтому им достаточно быть свободными и подчиняться только законам. Людей среднего положения отличает то же желание, что и бедных, потому что они тоже стремятся к свободе; но поскольку их состояние гораздо больше, они желают не только свободы, но и почестей. Стало быть, можно сказать, что в каждом городе одни желают свободы, другие – свободы и почестей, а третьи – власти, безраздельной или совместной».
709
Ibid. P. 19–20: «A volere adunque istituire un governo in una città, dove siano tali umori, bisogna pensare di ordinarlo in modo che ciascuna di quelle parti ottenga il desiderio suo; e quelle repubbliche che sono cosí ordinate si può dire che sono perfette, perché, possedendo in esse gli uomini le cose desiderate, non hanno cagione di far tumulto, e perciò simili stati si possono quasi eterni reputare. A’ desiderii di queste parti similmente non si può soddisfare, perché bisogneria introdurre in una città un regno, uno stato di pochi ed un governo di molti, il che non si può immaginare, non che mettere in atto, salvo che in Genova, dove innanzi che Messer Andrea Doria le avesse con grandissima sua gloria renduta la libertà, si vedeva una repubblica ed una tirannide»; «Если мы хотим учредить правление в городе, подверженном таким настроениям, то нужно стараться все устроить так, чтобы исполнились желания каждой из групп; те республики, что устроены таким образом, могут считаться образцовыми, потому что люди, получая то, чего желают, не имеют причин чинить беспорядки, и поэтому подобные государства можно считать почти вечными. Желания этих групп людей просто невозможно удовлетворить, потому что в городе придется одновременно установить монархию, правление немногих и правление многих, что нельзя ни помыслить, ни исполнить, за исключением разве что Генуи, где до того, как мессер Андреа Дориа сделал ее свободной, увенчав себя великой славой, сосуществовали республика и тирания».