![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Вероятно, причиной несомненной перемены в мышлении Джаннотти стала осада Флоренции 1528–1530 годов. После падения Каппони он оставался в городе до конца и, по всей видимости, как и Гвиччардини, испытывал смешанные чувства к предводителям радикально настроенных групп, одновременно осуждая их безрассудство и восхищаясь их мужеством. Он был невысокого мнения об их религиозности в духе Савонаролы или об их способе управлять городом. Однако еще до свержения Каппони оборона Флоренции заставляла задуматься о политическом вопросе, который мог послужить связующим звеном между ранними работами Джаннотти, где он с одобрением отзывается о венецианской системе, и его более поздними сочинениями, в которых он симпатизирует народу. Это был вопрос о гражданской милиции. Макиавелли и Гвиччардини одинаково противопоставляли Венецию как аристократический città disarmata Риму как воинственному, народному, беспокойному и расширяющемуся государству. У Джаннотти в «Венецианской республике» Трифоне также противопоставляет воинскую славу Рима миру и стабильности Венеции, явно отдавая предпочтение последней. И все же во Флоренции существовала традиция городского ополчения, а также произведения Макиавелли, с которыми Джаннотти был знаком. Как до, так и после падения Каппони республика занималась формированием гражданской милиции, которая, как считалось, совершила великие подвиги во время осады и стала частью легенды, которую Джаннотти и другие изгнанники бережно хранили в последующие годы. Будучи секретарем Совета десяти, он участвовал в организации этого войска. На эту тему написано discorso, которое, как принято считать, принадлежит Джаннотти и создано ближе к концу 1528 года681. Оно составляет часть обширного корпуса литературы о возрожденной милиции, в контексте которого его следует интерпретировать. Впрочем, его можно также рассматривать как показатель происшедших перемен в мышлении самого Джаннотти.
В начале Джаннотти доказывает несостоятельность различных аргументов против создания гражданской милиции. Главный из них следующий: оружие противно природе флорентийцев, столь долго формировавшейся торговыми интересами, что слишком трудно будет приучить людей к военным занятиям682. Он отвечает, что следует ориентироваться не на вторичную природу, а на первичную: совершенно необходимо, чтобы город был вооружен, ибо каждому живому существу от природы свойственно защищать себя. Город не должен ощущать нехватку virtù, которая для этого и создана683. Некоторые люди вовсе не занимаются развитием своего интеллекта. Однако это обстоятельство не отменяет того факта, что от природы люди интеллектом наделены. Другое возражение состоит в том, что флорентийцы привыкли к другим делам. Здесь можно вспомнить пословицу: коль скоро привычка (assuefazione) обладает силой, способной действовать даже вопреки природе, она может добиться еще большего, действуя с ней заодно684. Поэтому возрождение народного ополчения поможет флорентийцам вернуться к их собственной человеческой природе. И этого ответа достаточно, дабы убедить тех, кто считает гражданскую милицию несовместимой с гражданской жизнью. Иными словами, как утверждает Джаннотти, если людям свойственно носить оружие и естественно быть членами гражданского общества, то здесь не может возникнуть противоречия. Это не просто попытка формально примирить обе возможности. Джаннотти развивает свою мысль, заявляя, что служба в гражданской милиции – мощная, совершенно незаменимая, социализирующая и политизирующая деятельность. Она делает людей равными в том смысле, что все, кто несет службу, в равной степени подчиняются публичной власти, а частным привязанностям и принадлежности к той или иной группе, которые могут искажать и извращать гражданскую жизнь, здесь нет места, и они стираются685. Поскольку носящие оружие люди защищают одни и те же вещи, их ценности совпадают. Поскольку они приучены признавать одну и ту же власть, все они повинуются res publica. Поскольку общественная власть монополизирует силу, ни один частный гражданин не подчиняется другому, и таким образом укрепляются и обеспечиваются свобода и власть (authority).
Ополчение делает людей гражданами, как введенная Ромулом военная дисциплина сделала случайное сборище разбойников римлянами686. Однако у этого процесса есть своя динамика: чем больше людей мы вооружим, тем больше у нас появится граждан. Жители Флоренции, продолжает Джаннотти, делятся на три типа: те, кто способен заседать в Совете, те, кто способен только платить налоги, и те, кто ни на что не способен. Затем он обосновывает необходимость зачислять в народное ополчение представителей второй и первой категории. Beneficiati687 – как в своих более поздних работах он называет относящихся к первому классу – слишком малочисленны. У тех, кто принадлежит ко второму типу, такие же материальные и эмоциональные интересы (отечество, имущество и семья), как и у тех, кто принадлежит к первому. Соответственно, у них должна быть аналогичная возможность защищать эти ценности. Если вы предоставили одним людям право ценой своей жизни оборонять свое имущество, отказать в этом праве другим, которые точно так же владеют собственностью, означало бы отнестись к ним хуже, чем к рабам. Город превратился бы в собрание господ и слуг, и последние занимали бы при этом более низкое положение, чем обитатели подчиненных городов и ближайших окраин688. Если оставить их без оружия, в городе начнется раскол, если вооружить – наступит единство. Отталкиваясь от этого, Джаннотти возражает против необходимости исключить из народного ополчения тех, кого подозревают в пособничестве Медичи. Он полагает, что дать им оружие означало бы воссоединить их с городом, жителями которого они являются. На данном этапе Джаннотти не говорит об этом прямо, но ясно, что ношение оружия и гражданские права во всей их полноте неразделимы: с одной стороны, отказывать людям в оружии, которое разрешено другим, было бы недопустимым отрицанием их свободы, с другой, те, кто состоял в гражданской милиции, нравственно созревали для участия в гражданской жизни, лишать их которой также невозможно. В написанной несколькими годами позже «Флорентийской республике» он, следуя той же логике, пришел к выводу, что доступ в Большой совет следует открыть всем, кто платит налоги, вне зависимости от того, занимали их предки магистратуры или нет.
681
Un discorso sconosciuto di Donato Giannotti intorno alla milizia / A cura di G. R. Sanesi // Archivio storico italiano. Ser. 5. Vol. 8 (1891) P. 2–27.
682
Ibid. P. 14: «…non tanto perché da natura non hanno questa inclinazione, quanto perché, essendo la città lungo tempo vivuta tra gli esercizii mercantili, difficilmente si potria assuefare a uno esercizio tanto diverso e contrario»; «…не столько потому, что они не склонны к этому по природе, сколько потому, что город так долго жил торговлей, что с трудом теперь получится привыкнуть к столь иному, противоположному занятию».
683
Ibid: «…dico che assolutamente la città si debbe armare: perché lo essere disarmato repugnia alla natura, ed alla autorità di tutti quelli che hanno trattato delli governi delle città. Repugnia alla natura, perché noi vediamo in ogni uomo particulare, essere d’appetito naturale di potersi difendere; ed a qualunche non sopliscano le forze di poterlo fare, pare che sia imperfetto, per mancare di quella virtù: la quale è ordinata dalla natura per conservazione di sé stesso»; «…скажу, что город обязательно должен быть вооружен, потому что отсутствие оружия противоречит природе, а также авторитету всех, кто изучал городские правления. Она противоречит природе, потому что мы видим в каждом человеке естественное желание себя защитить, а если кому-то не хватает на это сил, то он из‐за этого недостатка выглядит несовершенным: эта добродетель заложена в нас природой для самосохранения».
684
Ibid. P. 16: «E chi dicie che lo essersi assuefatto ad altri esercizii impediscie tale ordinazione, si inganna interamente: perché, essendo di tanta forza la assuefazione, che ella puote operare contro alla natura, tanto piú facilmente potrà in una cosa che è secondo la natura, cioè l’esercizio delle armi»; «А если кто-то скажет, что привычка к другим занятиям этому препятствует, он глубоко заблуждается, потому что если привычка обладает силой, способной действовать вопреки природе, тем большего она достигнет там, где она будет с природой заодно, а именно в военных занятиях».
685
Ibid. P. 17: «Ma vuol dire regolare gli uomini, e rendergli atti al potere difendere la patria da gli assalti esterni e dalle alterazioni intrinseche, e porre freno a’ licenziosi: li quali è necessario che ancora essi si regolino, vedendo per virtù della ordinanza ridotti gli uomini alla equalità, né essere autorità in persona, fuori che in quelli a chi è dato dalle leggi. <…> Non è adunque da omettere di introdurre tale ordinanza: la quale, oltre alle predette cose, toglie ogni autorità a chi per ambizione estraordinariamente cercassi riputazione; perché, sapiendo ciascuno chi egli abbia a ubbidire, non si può destinare alla ubbidientia di persona»; «Но это означает дать людям правила и сделать их способными защитить отечество от внешних нападений и внутренних распрей, и обуздать произвол: необходимо, чтобы те, кто склонен к произволу, исправились, видя, что благодаря новому порядку все люди сделались равными и что властью обладают лишь те, кому она дана законом. <…> Стало быть, надо непременно ввести такой порядок, ведь он, помимо вышеперечисленного, лишает власти тех, кто ищет особой славы ради честолюбия, потому что каждый, будучи должен повиноваться, не станет повиноваться отдельным людям».
686
Un discorso sconosciuto di Donato Giannotti intorno alla milizia. P. 20: «…Romulo, il quale messe l’ordinanza in quella sua turba sciellerata ed assuefatta a ogni male: il che poi che ebbe fatto, tutti quelli uomini diventorno buoni; e quello furore che usavano nel male operare, lo convertirono in far bene»; «…Ромул, который установил порядок в том сборище разбойников, привыкших ко злу, добился своими преобразованиями того, что все эти люди стали добрыми, и ту ярость, которую они направляли на злодеяния, они перенаправили на добрые дела». Следует обратить внимание, что оружие служит изменению привычек, а virtù предстает как преобразованная в свою противоположность furore.
687
Получатели выгоды (итал.). – Прим. ред.
688
Ibid. P. 18: «Sono alcuni che dicono che le armi non si dovriano dare se non a quelli che sono abili al consiglio, dubitando se elle si dessino a quelli altri che sono a graveza, essendo maggior numero, non rovinassino lo stato. Chi seguitassi tale oppinione, primamente armerebbe poco numero di uomini, e lasciando gli altri, che sono a graveza, disarmati, saria necessario che restassino mal contenti, e conscguentemente nimici della repubblica; talché quelli pochi che sarebbono armati, a poco altro servirebbono che a guardia dello stato contro a quelli, che rimanessino disarmati. <…> A’ quali se si togliessi anche il potere difendere le cose sue con la persona propria, sarebbano peggio che stiavi; di modo che la città sarebbe uno agregato di padroni e servi; e sarebbano in peggiore grado, che i sudditi e contadini»; «Некоторые говорят, что вооружить нужно лишь тех, кто может быть избран в совет, опасаясь, что если дать оружие всем остальным, кто платит налоги, они, будучи более многочисленны, приведут государство к гибели. Те, кто придерживается этого мнения, сначала вооружили бы небольшое количество людей, а оставив всех остальных, кто платит налоги, безоружными, добились бы их недовольства и, как следствие, превратили бы их во врагов республики; поскольку вооруженных людей будет мало, они мало что смогут сделать, кроме того, чтобы охранять государство от тех, кто остался безоружным. <…> Если их лишить возможности самим защищать собственное имущество, они станут хуже рабов; таким образом город превратится в собрание господ и слуг, и последние будут занимать более низкое положение, чем жители подвластных городов и ближайших окрестностей города».