![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Харрингтон, столетие спустя написавший в схожем ключе обзор английской истории, отвел королю и баронам в средневековой Англии функции, очень схожие с ролями grandi и poveri у Джаннотти. Они существовали в замкнутой системе нестабильного равновесия, пока Тюдоры не подорвали власть баронов, укрепив землевладельческое население, становление которого оказалось не менее разрушительным для монархии, уже не способной им управлять717. Подобную же роль Джаннотти приписывает Медичи XV века, которые, выдвигая бедных на должности и лишая аристократов возможности проявлять generosità и grandezza718, кроме как с согласия правящей семьи, подавили одних и возвеличили других. Это привело к образованию нового и растущего класса mediocri, который теперь поддерживал баланс власти, благодаря чему во Флоренции было возможно стабильное governo misto719. С 1530 года Медичи правили при поддержке немногочисленных grandi, обязанных им своим положением, и нескольких нобилей, у которых крайности осады alienat [i] dal vivere universale e politico720. Однако их тирания уничтожает сама себя. Она лишает всех людей желаемого и способствует увеличению числа mediocri, лишь благодаря присутствию которых Медичи могут достигнуть своих целей721. Как и Харрингтона, Джаннотти следует называть не хорошим пророком, а успешным создателем более богатого концептуального языка. Оба они выводили причинно-следственные связи, на основе которых ошибочно предсказывали стабилизацию политической обстановки и прекращение турбулентной истории. При этом они расширили словарь понятий, позволяющих обсуждать процесс политических изменений, – конкретных и социальных терминов, которые отличались от тех, что описывали единичные иррациональные проявления fortuna. Возникает искушение сказать, что оба они предложили выход из Полибиева круговорота к вращающимся сферам упорядоченного правления. Однако в действительности они оперировали такой богатой терминологией причинно-следственных связей, что им никогда не приходилось прибегать к модели Полибия. Словарь Аристотеля был менее высокопарным, и именно его использует Джаннотти.
Аппарат политического анализа, применимый к проблемам города, не утрачивает своей роли и во второй книге «Флорентийской республики», посвященной критике республиканских режимов 1494–1502–1512 и 1527–1530 годов. Законодателям-реформаторам, таким как Нума или Ликург, пишет Джаннотти в начале, труднее, чем тем, кто основывает города, на месте которых когда-то ничего не было (вспомним, что Макиавелли в «Рассуждениях» – но не в «Государе» – в целом причисляет Ликурга именно к этой категории героев). Последним достаточно было знать, чтó принесет пользу, и они могли быть абсолютно уверены в поддержке неоформленной массы, которую им предстояло вести за собой и воспитывать. Первым же следовало отдавать отчет в оплошностях, допущенных прежними правителями, а это представляет известные трудности. Во-первых, всегда есть те, кто привык (assuefatti) к предыдущему порядку и с трудом изменяет свои обыкновения, – вот почему Нума придумал помощь богов, а Ликургу пришлось прибегнуть к насилию722 (вспомним вооруженного пророка из «Государя»). Во-вторых, изъяны конституции принадлежат к числу cose particolari723, а их трудно истолковать, опираясь на нечто превышающее обыкновенный опыт и выходящее за его рамки. В-третьих, никто не свободен от человеческих чувств настолько, чтобы всегда видеть недостатки, с которыми ему приходится иметь дело724. От Савонаролы, чужеземца и монаха, едва ли следовало ожидать хорошего знания устройства флорентийских ведомств. Впрочем, Большой совет, введенный при его содействии, смог бы постепенно сам себя реформировать, если бы у него было время и если бы из‐за вероломства отдельных grandi Медичи не вернулись бы к власти725.
717
См. ниже, с. 547–548.
718
Щедрость и величие (итал.). – Прим. ред.
719
См. подробнее: Giannotti D. Opere. Vol. II. P. 45–48.
720
Вызвали отчуждение от общественной и политической жизни (лат.). – Прим. ред.
721
Ibid. P. 47–48: «È succeduto poi il secondo ritorno de’ Medici nel MDXXX con quella violenza che è nota a tutto’l mondo, e perché nella resistenza grande che s’è fatta loro, sono stati offesi molti cittadini di gran qualità, è necessario che abbiano l’animo alienato dal vivere universale e politico, parendo loro essere stati da quello maltrattati; la qual cosa pare che generi quella stessa difficultà all’introduzione d’un vivere civile che saria se la città, cosí come già era, fusse piena di grandi, e mancasse di mediocri, come di sopra discorremmo. Ma questa difficultà a poco a poco manca, per il violento modo di vivere che al presente si osserva, nel quale tutti i cittadini, di qualunque grado, appariscono concultati ed abbietti, senza onore, e senza reputazione, e senza autorità. Talché è necessario che ciascuno, deposti gli odii particolari ed unite le volontà, viva con desiderio grande di pacifico e quiete vivere, ed aspetti l’occasione di ricuperarlo»; «Потом Медичи снова вернулись в 1530 году, захватив власть с той жестокостью, что всем известна, и поскольку в результате того сопротивления, что им пришлось преодолеть, пострадали многие достойные граждане, то было неизбежно, что они отдалятся от общественной и политической жизни, считая свои интересы попранными; представляется, что это создает ту же сложность установления формы гражданской жизни, которая возникла бы, если бы в городе, как это и было в тот момент, было много грандов и мало людей среднего положения, как мы сказали выше. Но этого затруднения почти не существует из‐за нынешнего общественного устройства, основанного на насилии, при котором все граждане, независимо от их положения, предстают притесненными, ничтожными, без чести, доброго имени и влияния. Поэтому необходимо, чтобы все, отбросив личную вражду и объединив собственные воли, жили в стремлении к мирному и спокойному общественному устройству и ждали случая его вернуть».
722
Ibid. P. 52–53.
723
Частные вещи (итал.). – Прим. ред.
724
Ibid. P. 53: «A che si aggiugne che la considerazione de’ difetti, nei quali hanno di bisogno di reformazione, è molto malagevole, non solamente perché in cose particolari consistono, le quali con difficoltà si possono altrimenti che per esperienza conoscere, ma perché ancora niuno mai si trovò che tanto fosse libero dalle umane affezioni che in ogni cosa il difetto e mancamento suo potesse vedere…»; «К этому необходимо добавить, что понять изъяны, требующие поправки, очень непросто, не только потому, что они заключаются в частностях, которые трудно постичь иначе, нежели на собственном опыте, но и потому, что никто никогда не был настолько свободен от человеческих чувств, чтобы всегда видеть присущие вещам недостатки…».
725
Giannotti D. Opere. Vol. II. P. 54–55: «Non conobbe adunque Fra Girolamo questi particolari mancamenti, né è da maravigliarsene molto; perché essendo forestiero e religioso, non poteva trovarsi nelle pubbliche amministrazioni; talché veduti egli i modo del procedere in esse, avesse potuto far giudizio di quello che era bene o male ordinato…»; «Стало быть, брат Джироламо не знал этих частных изъянов, и тут нечему удивляться; будучи иноземцем и монахом, он не мог видеть изнутри устройство государства, но если бы он видел, как оно работает, он смог бы составить мнение о том, что было устроено хорошо, а что плохо…».