Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я хотел, — тотчас перебил его я, и наконец Антон взглянул на меня, отчасти ошарашенно. — Искренне хотел. Собирался. Но…
— Не надо оправдываться! — взмолился он. — Ты не должен, у тебя всегда было, есть и будет право решать, что де…
— …Катя осталась практически сиротой, и я вынужден был о ней позаботиться, — все же закончил я. — Вынужден… Тогда как поехать в Англию хотел…
Оставшийся на долгое мгновение без почвы под ногами, Антон остолбенел с несомкнутыми устами. Придя в себя, тихо-тихо произнес:
— Какой ужас… Оба ее родителя? То есть и твой брат?..
— Нет, он… неизвестно где, — не без труда солгал я, но Антон подлога не заметил. — Скажи… ты делал записи до какой поры?..
— В смысле?..
— Ну, ты… На видео в итоге появишься и ты, выглядящий так, как сейчас, верно?.. Взрослый Антон, — пояснил я — отделил его от совсем другого человека: от того, кто с течением времени ненароком превратился больше в перенесенного на страницы моих книг персонажа, чем остался реальным, запомненным, не выдуманным. Слишком крепко я цеплялся за воспоминания, слишком сильно желал хотя бы в рамках собственных произведений воссоединиться с ним…
— Да, буду, — кивнул мой собеседник.
— Тогда если я буду смотреть ролик за роликом, — ненавязчиво указал я взглядом на зажатую в его руке флешку, — в результате приду сюда, к нынешнему тебе…
— Разница так велика?.. — убито вымолвил он, окинув взором рубин на ладони.
Я не представлял, какой из возможных ответов не ранит его, потому промолчал, а когда осмелел, протянул руку, надеясь на милость с его стороны. Флешка качнулась на коротенькой цепочке, что держали его пальцы; видимо, и он боится касаться меня. Единение в общей опаске… Мягко, с тихим звоном флешка упала на мою ладонь. Я сжал ее бережно, будто спрятал от морозного ветра доверившегося мне птенца. Антон, не проронив больше ни слова, вышел из комнаты, притворил за собой дверь, и я остался наедине — с ноутбуком и тремя годами чужой жизни, заключенной в пластик и металл.
====== Глава 105 ======
Я отвоевал драгоценную флешку и был поистине счастлив, словно раздобыл ключ от двери к прошлому, которое искренне хотел бы вернуть; но побыть наедине с любимым человеком, застрявшим во временной ловушке трехгодовой давности, сейчас не мог — дела не ждали. Кабинет, не изменившийся за минувшие годы ничуть, я прибрал как мог, диван застелил постельным бельем, благоухающим цветочным стиральным порошком, накрыл покрывалом. Зачем-то даже создал гостевой аккаунт на компьютере, будто хозяин маленькой гостиницы, предоставляющий постояльцам больше, чем просто Wi-Fi.
Вернувшись, я нашел Антона там же, где видел его, гоняясь в спальню, к шкафу, за постельным комплектом, — на полу рядом с дремлющим Везунчиком. По-прежнему незнакомец, просто приглянувшийся псу, непутево почесывал сопящую собаку за ухом, отчего задняя лапа Везунчика подергивалась: хотелось почесать как следует место, постоянно раздражаемое неумелой лаской, почти щекоткой. Чемодан стоял на том же месте, где я его оставил, затащив «блудного сына» в квартиру; с довольно наглой невозмутимостью, точно это мои пожитки, я вновь взял чужой багаж и поднес к дверям кабинета — только тогда окликнул Антона, как если бы в ином случае он мог схватить чемодан и выбежать вон из квартиры.
— Пойдем, я приготовил для тебя комнату.
«Комната» звучало слишком громко, и я понял это, войдя в прибранный кабинет вместе с «постояльцем». Полки шкафов неизменно были уставлены книгами (разве что похабные комиксы переселились на самый верх, где до них, даже взобравшись на стул, не смогла бы дотянуться Катя), так что разложить свои вещи или, банально, оставить одежду гость моего дома не мог. В его распоряжении были застеленный диван, письменный стол, бóльшую часть которого занимал монитор с клавиатурой и мышью, да компьютерное кресло. Отличные условия для снятой на часок лютым интровертом комнатки компьютерного клуба, но никак не для временной спальни. Временной?.. Сглотнув от тяжести последней мысли, я поперхнулся, кратко откашлялся в кулак:
— Это… эгхем… Тут, понятное дело, многого не хватает — тумбочки, например, — но ты скажи, будем решать проблему, когда она…
— Спасибо, — тихо прервал он мои стыдливые оправдания. — Признаться, это больше, чем то, на что я рассчитывал.
— А на что…? — вопросительно умолк я.
— Оказаться перед захлопнувшейся дверью.
По его блуждающему по комнате взгляду я в тот же миг понял: Антона навещали призраки прошлого. Они проходились невидимыми пальцами по корешкам прочитанных здесь когда-то книг, любовно гладили обивку диванных подушек, едва ли помнящих вес обоих тел… шумно и голодно вдыхали воздух, заполненный мельчайшими частицами пыли, кои танцуют на тропах солнечных лучей, и наполняли легкие далеким, практически уже угасшим эхом сдвоенного глубокого частого дыхания…
— Располагайся! — вспорол я гудящую тишину, как ножом подушку, и закрыл дверь в кабинет с обратной стороны.
Везунчик смотрел на меня с полнейшим непониманием. Мой испуг заражал тревогой и его через большие грустные глаза, похожие на два черных зеркальца. Пес зашуршал, запрятался глубже в плюшевой конуре…
У меня такой не было.
Была кухня.
Пора варить для Кати суп…
Сидя в фойе школы, окруженный громкими голосами детей и подростков да страшным шумом застегивающихся молний верхней одежды и рюкзаков, через сетчатую решетку гардероба я видел, как Катя весьма агрессивно завязывает шнурки, следом зашвыривает сменку в мешок. Обычно она одевается рядом, вынеся вещи из гардероба, но сегодня то ли не хочет спровоцировать лишнюю ссору, то ли специально стремится меня разозлить… Наконец, насупленная, она вышла к расписанию, под которым я сидел, давя затылком на стекло, защищающее его от тычков грязных пальцев. Громоздкий рюкзак висел на хрупком плече; поднявшись, я взялся за его ручку, чтобы как всегда понести нелегкую для хозяйки учебников ношу, однако племянница не спешила рюкзак отдавать.
— Он еще там, да?.. — угрюмо спросила она.
— Да — и в этом нет ничего плохого.
Но, увы, прошли те годы, когда подобная фраза из моих уст не вызывала у ребенка сомнений. Круто повернувшись, Катя направилась к внутренней, тяжело открывающейся деревянной двери; ручка уплывшего рюкзака выскользнула из моих пальцев.
— Сама понесу…
Всю дорогу вместо привычных теплых обсуждений прошедшей половины дня — мы молчали. Несмотря на заметную разницу в длине ног и, соответственно, шага, Катя все равно умудрялась идти впереди меня, практически бежать, лишь бы не поравняться с человеком, отмахнувшимся от ее продиктованных искренней заботой предостережений.
К сожалению, дома ее настроение не улучшилось, совсем наоборот. Оба, мы оказались застигнуты врасплох стоящим у плиты Антоном. На сковороде шкварчал бледный толстый, совсем не «русский» блин; его румяные братья впятером заняли блюдо на краю стола. Вокруг не было ни соринки, ни пылинки муки: повар мыл дочиста любую вещь, которую без спроса брал из ящиков и шкафчиков, словно минутой позже вымытая ложка могла вывести из себя всех присутствующих — и на этом совместное проживание подошло бы к концу.
Катя, фыркнув еще в прихожей, скинула обувь, бросила на пол рюкзак и возмущенно прошествовала в ванную; прежде чем она прошла постового-Везунчика, я успел сдернуть с нее куртку — Катя качнулась, но профессионально доиграла лютое непринятие до порога ванной комнаты. Этой чертой характера она в своего отца…
— С возвращением, — поприветствовали меня, моющего руки под кухонным краном. — Надеюсь, не разозлишься: я тут похозяйничал немного… Не придумал способа лучше выразить признательность за гостеприимство…
— Выглядит действительно здорово, спасибо.
Он слабо улыбнулся, потупил над сковородкой взор, как и я — над закручивающимся в мини-воронку потоком вокруг стока. На фоне шума не такой уж мощной струи воды наш обмен любезностями звучал совершенно безжизненно, будто проявлять эмоции явно в разговоре друг с другом нам мешал строгий этикет. Мы общались невыразительно, негромко, точно боялись вспугнуть лесного зверька, недоверчиво относящего к человеку.