«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Мы проводили с ним время славно. Он помогал мне в работе, а потом показывал свои новые рисунки, говорил о своих планах, наряжался в мои платья и тут же импровизировал танцы. У него тонкая, грациозная, немного женственная фигура. Зачем жениться? Я знала, что люблю его так, как никогда никого не полюблю больше. Я знала, что должна быть с ним на всю жизнь, в радости и в горе, должна заботиться о нем, он ничего не понимал в практических делах, и сколько раз мне приходилось бранить его за дорогие цветы, которые он приносил мне, в то время как мы нуждались в куске хлеба! Да-да, я знаю, вы смеетесь в душе над моей сентиментальностью и над моей верой в его чувство ко мне. Но как же иначе. Я знала все о нем. В его сердце не было ни одной женщины, кроме меня.
Это случилось приблизительно год назад… Утомленная постоянными стычками с родителями по поводу моих отношений с Фредди, я выбрала уютный вечер, когда дел было меньше обыкновенного, когда Фредди был особенно ласков и нежен, соблазняя меня поездкой за город, я решила поставить вопрос честно и прямо. Я немолода, я знала, что так длиться больше не может. Я не о родителях, я говорю сейчас о себе как о женщине. Я любила его больше всего на свете — и как друга, и как единственно мыслимого для меня возлюбленного, и, может быть, как ребенка. Ну вот я и сказала: «Слушай, Фредди, я люблю тебя». И он взял мою руку и привычным движением губ стал перецеловывать мои пальцы. «Ведь и я люблю тебя». — «Нет, ты скажи, может быть, ты просто привык ко мне, ценишь меня, а сам влюблен в какую-нибудь маленькую актрису или товарку-художницу с размалеванным лицом, или, быть может, в одну из твоих истерических поклонниц?» — «Да нет же, что ты!» — «Подожди, ну так почему же нам не стать еще ближе? Давай женимся. По крайней мере, мы всегда будем вместе и дойдем до конца в наших отношениях?»
Я поглядела ему прямо в глаза и, несмотря на свое собственное смущение, увидела, как недоумение отразилось на его лице, как трудно ему было говорить, как больно ему было причинять мне страдание. «Слушай, моя Лиззи, я чего-то не понимаю в человеческих отношениях и это „что-то“ — пол. Я думал, и ты такая. Мне скоро 28 лет, а самой близкой женщиной до сих пор была мне ты. Но в большем у меня нет потребности. Может быть, я ненормален, но я не могу иначе, Лиззи, больше и иначе, чем я люблю тебя, я не могу любить. Если тебе нужно иное… Лиззи, мне уйти?» Я кивнула. Он залепетал: «Но зачем? Я уйду, если тебе так легче, но я буду писать, может быть, ты захочешь, чтобы я вернулся? Как же я буду без тебя?..» Потом растерянно стал собирать свои рисунки, какое-то женское тряпье, из которого я должна была сшить ему костюм для ближайшего выступления. Очень бледный, он подошел ко мне, поцеловал мои руки и вышел.
Вот и все. Скоро после того я заболела. Болела долго и все не могла поправиться; верно, не было воли к жизни. Послали сюда. Вы видели, как я здесь жила: одиноко и скучно. Он писал мне, но я не распечатывала писем, думала, так лучше. Последние были с дрезденским штемпелем.
Она задумчиво поглядела в раскрытое окно, в черную ночь, потом посмотрела на меня, робко улыбаясь, сжала мои руки своими мягкими белыми руками и крепко меня поцеловала.
— Дай вам бог всякого счастья.
— И вам.
Она безнадежно махнула рукой и отвернулась.
Я намеревалась встать в шесть часов утра, чтобы в последний раз повидаться с ней, но проспала.
— Ну что, простились вы с фрейлейн В.? — весело скаля зубы, спросил меня 3.
— Простились.
— А я-то нарочно встал в шесть часов, чтобы сохранить этой идиотке иллюзию летнего романа. Даже сделал огорченный вид и, неожиданно подойдя, крепко поцеловал. Она ответила, представьте себе, и опять всплакнула. Сказала, я ей кого-то напоминаю. До чего трогательно! — И с видом победителя весело устремился дальше, топая башмаками на толстых подошвах, помахивая бесполезным на ровной дороге альпенштоком.