«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Войдя в вестибюль, я попросила вызвать Федора Артуровича из отдела. На меня посмотрели с удивлением, потом служитель пошел в отдел и привел совершенно неизвестного мне человека, который переспросил меня:
— Кого вы хотели видеть?
Я сказала:
— Сотрудника отдела этнографии Федора Артуровича Фьельструпа.
— Но его нет.
— А когда он будет?
— Его вообще нет.
— Он уехал в командировку?
— Нет, он не работает больше в нашем отделе.
Я просила извинить меня и ушла в полном недоумении.
Позднее я узнала, что в 1933 году, до моего возвращения из ссылки, арестовали большую группу этнографов, в числе которых были и мои друзья Ф. А. Фьельструп и Г. А. Бонч-Осмоловский и знакомые — С. И. Руденко и другие. Не вернулись, то есть погибли еще во время заключения, Федор Артурович (умер во время допроса) и второй — Тихонравов (или Тихомиров), бросившийся в пролет тюремной лестницы, когда его вели с допроса, и разбившийся насмерть.
Бедный, милый Рыцарь Фаф (я так его называла) — человек редкого благородства, внешней и внутренней обаятельности, скромности и воспитанности. Мать его была англичанкой, а отец — датчанином; он же считал себя русским и не захотел репатриироваться после революции, как сделал его старший брат, уехавший в Данию.
Таковы были новости, которые меня встретили в Ленинграде.
11 марта 1975 года
Как-то плоховато себя чувствовала эти дни, писать совсем не хотелось, но попробую писать дальше. Времени мне, очевидно, остается не много. Скоро, летом, если доживу, исполнится 85 лет — надо торопиться.
Что-то смутно помню, как я прожила эту зиму 1933/34 года: работала, изредка бывала в филармонии, наслаждалась общением с неизменными друзьями — Таней и Манцочкой (когда последняя приезжала на побывку домой из Ташкента, где продолжала работать в университете, на кафедре геологии, ассистенткой профессора Владимира Григорьевича Мухина.
Из Енисейска сестра Раюша писала о себе и о ребенке, а милая хозяюшка — Александра Эразмовна Заболоцкая — не только писала о малютке Джаночке, но даже иллюстрировала письма забавными рисунками. Обе старушки привязались к ребенку и нянчились с ним, особенно когда сестра должна была снова отправиться на работу.
Страница письма Александры Эразмовны Заболоцкой в Ленинград
Ее, кормящую мать, райздрав направил на заведование сыпнотифозным бараком! Жестоко и бесчеловечно. Письма от нее вдруг перестали приходить, а затем написал Диомид Лукич, известив меня о том, что Раюша заразилась сыпняком, болеет, что ребенка пришлось отделить от матери, передать на попечение старушек и перевести на искусственное кормление. Диомид Лукич по очереди с фельдшером больницы дежурили у Раюшиной постели днем и ночью. Он уверял, что положение неопасное, прилагал кривую температуры и утверждал, что дело идет на поправку. Как позднее выяснилось, все это он придумал, кривую температуры прислал фальшивую. Болела Раюша очень тяжко.
В одну из ночей дежуря у ее постели, Диомид Лукич от утомления забылся коротким сном. Когда под утро, словно от какого-то толчка, он проснулся и взглянул на больную, то увидел перед собой труп: уже выступили синюшные пятна, и язык высовывался из открытого рта. В ужасе он стал ощупывать тело — оно было холодное. Он стал применять все известные ему средства оживления только что умерших, трудился несколько часов, не позволяя себе терять надежды. Когда совсем рассвело, он ощутил некоторое потепление в подмышках — и продолжал уже с уверенностью, что ему удалось вернуть Раюшу к жизни. Радостно и торжествующе сказал Диомид Лукич фельдшеру, который пришел сменить его: «А все-таки медицина чего-нибудь да стоит!» — и пошел в больницу на работу.
Но об этом он рассказал мне уже по возвращении.
Пока Раюша болела, старушки пестовали малютку в своей крошечной комнатушке около кухни. Любимой забавой младенца был огромный медный самовар. Старушки, ударяя конфоркой о трубу самовара, устраивали шумовые концерты, которые, по их словам, вызывали у ребенка неизменный восторг. Кормили Джаночку какими-то смесями по рецептам Диомида Лукича. Благодаря неусыпным заботам милых старушек она и выжила.