«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

На следующий день во время обеда я внимательно вглядываюсь в нее (она столовалась в нашем пансионе). Ей можно дать и двадцать, и тридцать пять. Все зависит от освещения, от ее большей или меньшей оживленности. Она среднего роста, плотная, лицо круглое. Довольно большие голубые глаза навыкат и очень хорошие белокурые волосы, которые пушатся вокруг лба. Движения скромные, голос тихий, хорошо воспитана и манеры отличные. Она мне положительно нравится. Немного смешной вид придают ей немодное платье и розоватая фетровая шляпа неопределенного фасона. Мы незнакомы, но вежливо раскланиваемся при встречах. Она всегда одинока и бродит или с книгой, или с рукоделием.

Повеса 3. уверяет, что она влюблена в него, в доказательство чего рассказывает, как однажды в шутку он попытался поцеловать ее, а она сперва застыдилась, но потом очень горячо ответила, и даже слезы показались у нее на глазах.

— Эта старая дура, верно, воображает, что я влюблен в нее и мечтает обо мне в одиночестве. Я не удивлюсь, если я первый мужчина, которого она поцеловала. Эти немки удивительны!

Спустя несколько дней фрейлейн В. переселилась в наш пансион и заняла маленькую комнатку под самой крышей. Мы стали встречаться чаще, но разговора завязать как-то не удавалось. Однажды вечером, когда дул ужасный резкий ветер, и все наши комнаты продувало так, словно в них не было стен, мы собрались внизу, в общем зале, где топилась маленькая железная печка. Уселись вокруг стола кто с книгой, кто с рукоделием, кто с картами, а кто и просто покуривая. Мы попросили вина и старались чувствовать себя уютно. Выпив по две рюмочки малаги, оживились. Я отложила в сторону французский роман, фрейлейн В. — свое рукоделие, и мы разговорились.

Она оказалась очень интеллигентной девушкой. Вот уже десять лет как она работает в старших классах средних учебных заведений. Она словесница. Отец ее — отставной генерал с больной ногой и крошечной пенсией, брат погиб на войне, а младшая сестра учится. Она одна зарабатывает на семью. Есть еще один брат, пастор, но тот обременен большой семьей и помогать не может. Она переработалась, беря еще переводы и корректуру по вечерам, и простудилась, схватила воспаление легких. Около года она живет здесь, лечится на средства, отпущенные правительством. Но срок скоро кончается, надо возвращаться, а не хочется. Хоть дело она свое любит, но такое отсутствие вкуса к жизни, такая апатия (тут намек на какие-то личные переживания), что мысль об интенсивной работе (которую нельзя же делать с мертвой душой) тяготит: так бы и бежала на край света, но нельзя. А больной отец, а младшая сестра!

— Когда вы едете?

— Завтра.

— Так скоро! Как жаль, что мы раньше не познакомились. Мы, право, могли бы сойтись.

— Вряд ли, у вас здесь столько приятелей, а я не любительница шумных сборищ.