«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Четвертая встреча
1917 год. Февраль уже случился, но октябрьские события еще не наступили. В ротонде Академии художеств вечер поэзии. Выступают почти все знаменитые поэты той поры.
Вот Анна Ахматова, точно сошедшая со своего же портрета кисти Альтмана. Челка до бровей, темное платье, облекающее ее стройную фигуру, шарф. Характерное горбоносое лицо, не скажу чтобы красивое, но значительное и очень интересное.
Вот и Игорь Северянин, еще не успевший смыться за границу, — откровенно распевает свои стихи: «Это было у моря, где волна бирюзова, где встречается редко городской экипаж» и т. д. и т. п.
Тут и Мандельштам, и Ландау (у кого-то из них смешно торчащие уши), и многие другие.
Все ждут Блока, но его все нет и нет. Наконец гул: «Блок идет, он только что с фронта». Входит Блок. Как непохож он на романтического принца моих первых встреч. Это очень усталый человек в полувоенной форме цвета хаки, в высоких грязных сапогах, с коротко остриженными волосами (совсем не волнистыми и как-то потемневшими). Какие уж там откидные кружевные воротники! И холодный взгляд. Все здешнее, очень реальное. Как реален его костюм земгусара[227].
Но вот он поднимается на кафедру и начинает читать свои стихи о России. Всё замирает. Голос глуховатый, несколько монотонный, манера читать простая, очень искренняя. Ни малейшей ходульности, пафоса, ни одной лживой ноты! Вот оно настоящее — выношенное и выстраданное. Чудо, прелесть как хорошо! Мне думается, что все воспринимают его выступление как я. Гром аплодисментов. Его не отпускают. Требуют все новых и новых стихов. Отпускают только тогда, когда ясно, что человек валится с ног, безмерно устал.
Пятая и последняя встреча
Год 1921-й. Весна, апрель, по-видимому. А может быть, еще март? В каком зале, не помню, назначено выступление Блока и Л. Д. Менделеевой. Точно это был дневной час, а не вечер. Я в это время готовилась к отъезду в Среднюю Азию на полгода, для чего взяла отпуск с места работы. Уезжала из-за расстроенного здоровья, голода, личных переживаний и пр. и пр. И непременно захотела еще раз услышать любимого поэта.
Вот он выходит на эстраду. Неужели это он — «сероглазый король»? Он мне кажется совсем небольшого роста. Волосы острижены коротко, лицо заострившееся, нос большой и тоже острый, и выражение какой-то изозленности, сухости и пронзительной горечи — все это потрясает меня.
Он читает много давно мне известных и любимых мною стихов: «Ночь, улица, фонарь, аптека», «Рожденные в года глухие», «На небе зарево. Глухая ночь мертва» и многие другие стихи — и более ранних лет, и более поздних.
Я слушала с удовольствием, но меня все время точила мысль: что сделалось с тобой, почему ты стал таким — безнадежно изозленным и грустным, — мой любимый поэт, что тебя изменило? Болезнь физическая или душевная? Я еще не понимала, в чем дело!
Как бы в ответ на мой немой вопрос прозвучало:
И мне показалось, что действительно сгорела его душа, потому он так «холоден, замкнут и сух». Я еще не понимала, что этой «сгоревшей душе» уже поставлены сроки. И они были близки.
Во втором отделении выступала Л. Д. Менделеева. Она читала «Двенадцать». С моей точки зрения, читала плохо. Вышла уже располневшая, постаревшая женщина, старавшаяся как-то театрализовать эту совершенно необычайную по содержанию и ритмам вещь. Она все время находилась в движении, поплясывая в лад частушечному ритму, жестикулируя и пр. Меня ее манера оскорбляла. Произведение это я очень любила, но слушать его в таком исполнении мне было неприятно — оно мне казалось непристойным (исполнение, хочу я сказать). Это испортило мне впечатление, и я жалела, что не ушла после первого отделения.
Будучи в Ташкенте, в августе этого же 1921 года, я получила известие о смерти Блока. Я мысленно простилась с ним. Мне казалось, что с ним умерла и моя молодость.
26 октября 1975 года
227
Земгусары (иронич.) — служащие Земгора, объединенного комитета Всероссийского Земского союза помощи больным и раненым воинам и Всероссийского Союза городов, созданного летом 1915 года. — Примеч. ред.
228
Мария Михайловна приводит эти стихи А. Блока по памяти, пропуская несколько строф. — Примеч. ред.