Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Завтрак вышел довольно напряженным. Севшая напротив Антона Катя в нарядно-официальных бело-черных пиджаке и юбке прожигала гостя подозревающе прищуренными глазами, отчего он сам посмурнел и одаривал девочку взглядом, полным ровно таким же количеством неприязни. Я пытался сбить напряжение своим так-себе-юмором, но, похоже, сделал все лишь более неловким. В итоге, когда тарелка Кати опустела, а следом зубная щетка, выполнив свою работу, вернулась в стаканчик на полке в ванной, я пристегнул поводок к ошейнику взбодрившегося Везунчика и вступил в уже как пару месяцев назад зашнурованные кроссовки.
— Я отведу Катю в школу, — крикнул я из прихожей, и Антон, без спросу взявшийся мыть посуду, кивнул. Ему и самому было не по себе от практически мучительной непривычности ситуации, которая когда-то была наполнена семейным теплом, всеобъемлющим принятием и уютной естественностью. — Заодно Везунчика выгуляю. Вернусь и… — Слова оступились и свинцовым комом застряли в горле на секунду-другую. — …обо всем поговорим…
Катя хлопнула дверью ванной комнаты, гордо прошествовала ко мне, в прихожую, и принялась одеваться. Когда она снимала с вешалки рюкзак, я услышал бубнеж под нос:
— Надеюсь, он не будет шастать по моей комнате…
По пути в школу, держась одной рукой за неуправляемое лохматое существо, тянущее меня вперед неукротимой силой энтузиазма, а второй — поводок Везунчика, я провалился мысленно по колено в сугроб фантазий — и, как полагается, вместо того, чтобы выбраться из него на протоптанную дорожку реальности, плюхнулся в снег «А если бы…» прямо лицом! Конечно, я не могу повести Антона в «секретную» комнату, раз она уже как три года принадлежит племяннице. Игрушки, их город, раскинувшийся на деревянных полках, единой лентой оплетающих стены, искусственная трава да стеклянная вода остались на прежних местах, но в тени прехорошенького кафе на открытом воздухе с круглыми столиками, зонтиками на них и разномастным миниатюрным зверьем-посетителями расположилась широкая одноместная кровать, а подле нее: вместительная тумбочка. Напротив, за стеклянными шариками замороженной воды, под толщей которой горят, подобно лоскутам ночного костра, плюшевыми спинами яркие рыбы, теперь стоит низенький комод. Катя хотела, чтобы в ее сказочной спальне также появились вполне приземленные стол, стул и компьютер, но я нашел в себе силы ей отказать: по двум причинам. Во-первых, несмотря на отличную вентиляцию, находиться в комнате без окон днями напролет да рядом с прожигающим кислород компьютером мне показалось так себе идеей. А во вторых, пусть уж лучше в кабинете сидит в Интернете и играет под моим присмотром; я-то знаю, как легко можно застрять у монитора часиков на восемь-десять…
…Однако — если бы! — если бы третья комната по-прежнему оставалась рукотворной Нарнией, я бы впустил Антона в искусственный мирок из стекла, пластика, дерева и ткани. Крутясь на одном месте — осматривая всякую мелочь, он бы с улыбкой счастья и облегчения получил подтверждение того, что все осталось таким же, как в прошлом! Эта квартира, моя жизнь и его место в ней!.. Вот только это была бы чистейшая ложь…
Я уже не тот мальчишка, не успевший повзрослеть, чтоб соответствовать годам. Да и сам Антон тем более давно не ребенок. Того особо не желая, я успел стать родителем, пусть и приемным. Я не мог оставить Катю в родительском доме: тогда б племяшка после школы возвращалась в пустую темную квартиру, ведь мать ежебуднично ходит на работу. Если раньше мне хотелось компенсировать недополученную в детстве любовь и я подсознательно требовал ее от читателей с таким бессовестным голодом, словно весь мир был мне должен «выплатить возмещение за моральный ущерб», ныне я работаю для того, чтобы Катя получала все необходимое. Я счастлив, покуда безгорестна она. И, стараясь быть ответственным опекуном, всегда буду поступать ей во благо. Даже если для меня это будет означать одиночество и лишения.
…Жаль, что ей сразу не понравился Антон…
====== Глава 104 ======
Выгул Везунчика конкретно затянулся: впервые мы были едины в желании подольше не возвращаться домой, только если пес, радостно помахивая хвостом, изучал фонарный столб и «записку», оставленную на нем предыдущей собакой, я страдал от ноющей боли в кишках да слабости и дрожи в коленях. Дом виделся местом проведения жизненно важного экзамена, к которому я был совершенно не готов; сдачу которого прокручивал в голове снова и снова ночами перед сном, чтобы хоть как-то подготовиться морально: мне скажут вот это, а я отвечу так или чуть по-другому… В итоге все эти репетиции лишь проложили пропасть между желаемым и реальностью, ведь никто из настоящих людей никогда не говорит то, что мы нафантазировали себе при побеге от предстоящего стресса.
И все же поселиться на улице, у описанного фонарного столба, — не выход… Поникший, с неподъемным невидимым грузом на плечах, я позволял Везунчику волочить меня домой…
Вставил ключ. Попытался повернуть, но он ни в какую. Сердце споткнулось, глухо вскрикнуло, упав на метр, — перепугался, что запер человека в квартире за сломавшейся дверью! Но та была открыта, а мои копошения в замке на фоне этого — весьма жалкими. Три глубоких вдоха раскрыли легкие до предела, как обычно я не дышу, разбавили вихри из пыли и углекислый газ, принесенный «прозапас» с улицы. «Перед смертью не надышишься»: хотелось наполнять легкие еще и еще, но, к счастью, в тройном вдохе-выдохе заключена какая-то необъяснимая прелесть, коя и позволила мне не залипнуть у двери. Подпитываясь ложной решительностью от Везунчика через пуповину-поводок, я вошел в свою квартиру и, приглядываясь как в кошмаре, выискивая взглядом притаившуюся опасность, отстегнул от ошейника превращенный морозом в льдинку карабин.
Мой медленный убийца, моя кара — и подарок судьбы в одном флаконе лежал на диване. Тело вдавливалось в грубый материал чехлов диванных подушек боком, на щеке точно останется узор пересекающихся толстых волокон. Одна рука свесилась над полом, и на ладони в тени пальцев, словно внутри наполовину раскрывшегося бутона, лежала маленькая красная флешка. Я подходил беззвучно, стараясь не задеть протянутую к чужому сновидению нить; звезды припорошенной пылью люстры скользили по глянцевой поверхности пластика, то превращались в линии света, то поблескивали огнями — призывали, хитро подмигивая. Мне много не надо! Подмигни разок — и сам засуну голову в капкан. Ноутбук Антона нигде поблизости виден не был: так, может, он не случайно заснул с этой флешкой в руке, а планировал мне ее передать?..
Конечно, различные «может быть» не являются достаточным основанием для того, чтобы брать чужое и совать нос не в свое дело, но в тот миг остановить меня разумность не была способна. Словно застрявший в шпионском кино, я, буквально не дыша, склонился над спящим гостем, аккуратно подцепил флешку с его ладони. Страшнее всего было не разбудить его и оказаться пойманным с поличным, а дотронуться до кожи… Даже не знаю, что оказалось бы худшим вариантом: если бы при соприкосновении она ощущалась «далекой», совершенно не родной, — либо же знакомой все эти однотонные годы, почти что собственной, как когда-то…
От воспоминаний сердце вскарабкалось аж в самое горло, застряло там и лишь участившимся пульсом раздвигало на мгновение снова и снова стенки теснеющего дыхательного колодца. Я попытался проглотить его обратно — не вышло. Так же карикатурно, на цыпочках, я начал уже уходить в спальню с добытой флешкой в кулаке, когда понял вдруг, что остался в уличной одежде. Давно такого не было: я настолько увлекся мыслями о другом человеке, что оторвался от реальности и сумел невзначай приглушить голос матери, подменивший мой настоящий внутренний с тех пор, как со мной поселилась Катя. Легко открывать пачку чипсов, только что принесенную из магазина, и этими же руками засовывать закуску в рот, надеясь на авось! Но когда на твоей ответственности оказывается другой человек — во многом глуповатый (потому что неопытный) ребенок, — начинаешь мыть руки чаще, чем стоило. И вдруг такой «новый» я — в куртке посреди квартиры… Нонсенс.
Однако, с тихим шуршанием вешая одежду на крючок в прихожей, я едва заметно улыбался. Порой приятно, что кто-то способен внести суету в твою размеренную жизнь… От человека зависит…