Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Ты пишешь: «после вчерашнего богатства». Что ты называешь богатством? Как бы не затерялся твой ответ на мои «безумные мечты».
Подробней завтра, ведь всё равно это письмо не пойдет дальше Казатина, где, как мне сказали сегодня на почте, до поры до времени хранятся все письма из армии. Целую.
28-го ноября 1915 г.*
Моя бесконечно дорогая Шурочка. Как хорошо, что ты так откровенно переговорила с Вильямом![355] Мои советы тебе опаздывают, но в них ты не нуждаешься. Мы и так понимаем друг друга. Вот я еще не знаю, чем окончилось совещание старших врачей[356], но хочется верить, что тебя оставят еще на три месяца в терапии, то есть именно то, что я считал наиболее благоприятным исходом. Относительно хирургического стажа ты, конечно, права. Я так же мало имею желания «вертеть» у Тим. Петр. [Краснобаева], как и ты. К нему в кабалу я добровольно не запишусь. Проходить терапию у Вл. Ал. [Колли], – перспектива конечно не розовая. Но в чисто педагогическом отношении ведь всё равно, Вильям или Колли. Моим учителем в терапии будешь ты, Шурочка, на тебя я уповаю.
Не понял я из твоего письма, куда уходит Вильям[357], и скоро ли? За него я рад, что он уйдет из-под ига Алексеева, я желал бы служить под его начальством. Надеюсь сильно, что на место Вл. Ал. в заразу (заразное отделение. – Сост.) будет избран не Лянды[358], а Алексей Сергеевич [Молодёнков], ведь он живой и работающий человек! Дай Бог ему удачу.
Мысль посадить Николая Ивановича еще на три года запасным ассистентом, т. е. затычкой, после почти шести лет ассистентских мытарств – достойна Алексеева! Я сильно надеюсь на Ник. Ив., что он даст ему должный отпор и не согласится на эту провокацию. Ник. Ив. достоин лучшей участи. Если он останется тверд, с ним считаться станут. Передай ему это от меня.
Шурочка, ты пишешь, что «важно одно, что Ежка мне сочувствует», и в этом ты, конечно, не ошибаешься. Как бы ты ни решила, я заранее вполне одобряю твое решение. Иначе и быть не может, – верно? Шурочка, если бы ты знала, как мне хочется, наконец, с тобой устроиться! Неужели еще долго нам придется ждать этого момента!
Вот сегодня опять нет писем. От матери я уже давно не имею ничего… Шурочка, когда я вспоминаю о днях моего отпуска, то мне всё кажется, что в одном отношении они дали меньше, чем могли: мы слишком мало оставались с тобой совсем одни, наедине. Ни один день не принадлежал нам всецело!.. Ты мне сочувствуешь, Шурочка? Мне всё кажется, что слишком многое осталось недосказанным, что нужные еще многие часы и всё будет мало… <…>
Шурочка, пересылаю тебе вырезку из Р. В. Меня удовлетворяет, что то, что я инстинктивно чувствовал при чтении «Слепого музыканта», подтверждается столь авторитетно. Я не видел художественной правды в этой повести, она не убеждала меня. Я видел только доброжелательное умствование, выдумку, нарочитость.
Шура, не унывай, скоро связь будет восстановлена. Целую!!!
* Продолжение предыдущего письма.
27.
М[лодава], 29-го ноября 1915 г.
Моя далекая и бесконечно близкая Шурочка! Вот порвалась наша письменная связь на время, и не знаю, как и восстановить… Как бы хоть маленькую весточку послать тебе… Я сначала думал, что перерыв продолжится только несколько дней, но вот уже вторая неделя на исходе. Как-то ты перенесешь всё это? Будешь терзаться сомнениями, предположениями… Шурочка моя милая, будь крепка духом, ведь и это только временно, и это пройдет! А пока я буду продолжать писать тебе каждый день. В свое время ты и эти письма получишь.
За ночь у нас опять растаял весь снег, и сегодня совсем тепло и солнечно. Широко открыл я окна своей комнаты, впускаю теплый, совсем весенний воздух! Кругом опять зеленеют поля, как будто никакой зимы не было и не будет. А по календарю ведь скоро Никольские морозы! И ведь были уже дни с трескучим морозом, инеем на деревьях и хрустом под ногами…
Вот видишь, Шурочка, как всё сменяется. Наступят ведь и для нашей совместной жизни опять теплые весенние дни, когда позабудутся трескучие морозы… А пока тяжело! Тучи надвигаются, атмосфера сгущается… В воздухе чувствуется приближение грозы. Напряженность усиливается… Даже я, твой спокойный Ежик, чувствую, как струны натягиваются, нервы звенят… Какие тяжелые, какие великие времена выпали нам на долю, Шурочка! Не слишком ли много для отдельного человека?..
Впереди светит огонек, теплый и ласковый огонек. К нему обращаю свои взоры. Он моя вера и моя надежда. После великого напряжения будет и великая радость!..
355
Разговор Ал. Ив. с Вильямом шел о перспективах ее дальнейшей работы. Вильям посоветовал ей остаться в Москве.
356
На совещании старших врачей решался вопрос об оставлении Ал. Ив. в Морозовской больнице после завершения ее 3-летней стажировки.
357
И. И. Вильям высказывал намерение перейти на место директора Коронационного убежища в Сокольниках, построенного в память коронации Николая II и предназначавшегося для престарелых и неизлечимо больных.
358
Александр Станиславович Лянды, и. о. ординатора Морозовской детской больницы.