Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
твой Ежинька.
21.
М[лодава] 22-го ноября 1915 г.
Почта от нас не отправляется совсем, но почему-то все-таки еще приходят сюда отдельные письма и номера газет. Вот сегодня я, против ожидания, получил твое 11-е письмо от 12/XI и Р. В. от 15-го! 9-го письма еще нет. Как хорошо, что ты с таким спокойствием глядишь в будущее. Совершенно правильно ты говоришь: если предложат что-нибудь приемлемое, останешься; если нет, поищешь себе другое место, унывать не будешь. Вот так и надо, Шурочка. Это я вполне одобряю!
Очень мне нравится, что ты собираешься в будущем работать в клинике. В материальную необеспеченность я не верю. Ведь мы сейчас с тобой вместе зарабатываем около 465 р. в месяц! Неужели от этого ничего не останется? Да и в будущем у нас известный заработок обеспечен: у тебя 50 р. с приютов[348]и у меня 75–85 р. ассистентского жалованья, итого – 135 р. в месяц. Неужели нам придется устраиваться в комнате? Не думаю, даже уверен, что снимем маленькую, но страшно уютную квартирку. И будет у нас очень мило, тепло, изящно (!), и скучать мы не будем.
Я очень рад, что тебе так нравится Елпатьевский. Я его искренно полюбил. Вот, обратила, вероятно, и ты внимание на его последние статьи в Р. В. о беженцах: «Обиженные»[349]. Вероятно, он чудный человек. Я даже подумывал, не поехать ли к нему по окончании стажа советоваться с ним о дальнейшем: где и как! Он, человек провинции, старый врач с громадным опытом. Почему бы и не посоветоваться? Впрочем, это дело будущего. Всё жду твоего ответа на мое письмо с «бессмысленными мечтаниями». Как ты будешь на него реагировать?
У нас за последние дни оттепель, а со вчерашнего дня всюду непролазная грязь. Тем не менее, мы с Матвеевым сели после обеда (утром писал длинный доклад) на лошадей и съездили верхом по полям в село М., где на путях в вагоне разместилось отделение московской экономии. Там я немного потратился на печенье и носовые платки (чуть-чуть!).
С Матвеевым мы всё больше сходимся. Он удивительной чистоты человек с определенными ясными идеалами. Я ему уже много наговорил про тебя, и он тоже любит говорить про свою жену. Это почва нам обоим близкая и понятная. Хотелось бы тебя с ним познакомить. С Барченковым мы всё меньше находим общих точек. Он в значительной степени – фразер, несмотря на общую талантливость*.
Отослать это письмо сегодня не могу – не принимают!
* Далее приписка на полях письма.
22.
М[лодава], 23-го ноября 1915 г.*
Милая Шурочка, я только что вернулся с объезда нашего тыла. Уже поздно, и я страшно устал. В колониях нашел всего 10 случаев оспы, один случай дифтерита и один случай цинги! Среди беженцев страшная нужда, даже форменный голод. Послал телеграмму в санитарный отдел. Прошу прислать эпидемический и питательный отряды. Сейчас иду к корпусному врачу.
Завтра еду опять. Впечатления тяжелые!
Постараюсь как-нибудь отправить эти два письма, но едва ли они будут отправлены – нет поездов. Неизвестно, когда эта оторванность кончится.
Целую мою Шурочку.
* Письмо написано беглым, размашистым почерком.
23.
М[лодава], 24-го ноября 1915 г.
Хотел я сегодня сутра опять разъезжать, но не пришлось. Проснулся с сильной головной болью и легким ознобом – началась influenza! Очень приятно! Попросил Катовича поехать вместо себя. Вот когда ему пришлось немного поработать.
Я же целый день сидел дома и глотал фенацетин. Читал «Боги и люди» Сен-Виктора[350]. Читал с большим удовольствием – стиль блестящий и содержание интересное. За канцелярию никак не могу взяться, хоть тресни! Писем, конечно, никаких, отрезаны от всего мира. На дворе грязь, слякоть, – беда!
Из вчерашних картин самые печальные – это группа беженцев-евреев, худых, бледных, жалких до невозможности, голодающих самым форменным образом… и еще семьи галичан – угро– руссов с Карпат: старуха-мать со всеми признаками цинги, молодой красивый отец семейства, истощенный, с горящими глазами, с начинающимся стоматитом, и его жена, совсем ослабевшая от голода, не в состоянии стоять, лежащая на земле в каком-то пароксизме!.. Уже целую неделю у нее сильные боли в животе и груди, позывы на рвоту, слюнотечение, полное истощение сил… Муж ее возил куда-то, показывал какому-то военному доктору. Он мне показал прописанные порошки – салициловой натр! Лечить голодание салицилкой! Нет, Шурочка, до этого я не дойду. У меня совесть есть. «Ut aliquid fieri videatur»[351], – на это я неспособен.
Эта семья уже несколько месяцев кормится одной только картошкой. В последнее время и ее трудно достать. Питательных пунктов они не видали… Кучка бледных, молчаливых, изящных фигурок детишек уставилась на меня большими глазенками. Они не просят есть, потому что знают, что есть нечего, – как объяснил мне отец…
348
В дополнение к работе ассистентом в Морозовской больнице Ал. Ив. взяла место врача в двух приютах.
349
Елпатьевский С. Обиженные. (Письма из Крыма) // Русские ведомости. 1915. 6 нояб. № 255. С. 5; 1915. 13 нояб. № 261. С. 5.
350
Сен-Виктор Я. Ж. Боги и люди. М., 1914.
351
Ut aliquid fieri videatur (лат.) – Чтобы казалось, будто что-то делается. Пишется на рецептах разнообразных плацебо.