Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
У нас сегодня праздновался Николин день. Было несколько именинников. Богатый обед со всеми аксессуарами в изобилии, музыка, шум и гам… Одним словом, не поверишь, что в восьми верстах позиции… A propos, «зимний Никола» у нас оказался прекрасным весенним днем с 8-ю градусами тепла, ярким солнцем, зеленью полей!
Сегодня вернулся из отпуска Щастный, с большим опозданием и трудом. Говорит, что в армии ему сказали, что, вероятнее всего, наш отряд останется здесь и не пойдет никуда. Официально еще ничего не известно.
По случаю праздника Катович проделал всё то же, что в свое время в Дубно! Гадость! Некультурность.
Почтовая бумага совсем на исходе. Достать негде.
Моя бесконечно милая, целует тебя Ежка.
* Продолжение предыдущего письма на той же странице.
30.
М[лодава], 7-го декабря 1915 г.
Сегодняшний день, моя милая Шурочка, прошел без твоих писем. Вместо них пришло письмо от Раф. Мих. из Ромен. У них там новая смена главных врачей: назначили им, как им кажется, для начала человека симпатичного, который стремится всё построить на чисто товарищеских началах. Рафаил даже говорит, что он напоминает Фед. Ал. Зайцева! Дай Бог им не разочароваться. В остальном у них всё – idem. Только пришлось отдать мои трофеи – три винтовки. Рафаил меня утешает, говорит, что на них выдадут квитанции, по которым после войны можно будет получить такой же системы. Всё может быть, но пока мне очень обидно.
Всё лето у Рафаила в Виннице гостила семья. Когда же пришлось оттуда выбираться, он проводил ее к себе в Обловку [Тамбовской губ.]. В ноябре опять приезжала к нему жена. Какой счастливый! <…>
Вчера я писал тебе о весне у нас. А сегодня просыпаюсь, – как-то особенно светло в комнате. Гляжу в окно: опять снег покрывает всё, и даже слегка морозит.
М[лодава], 8-го декабря 1915 г.*
Был сегодня в О[строге] на почте. К огорчению своему узнал, что всё еще письма не доходят до назначения, хотя восстановилось уже частью железнодорожное сообщение. К нам киевская газета опять стала доходить уже на третий день, и Р. В. тоже доходят довольно быстро. От тебя имею сегодня два письма: одно запоздавшее от 17-го ноября и другое от 29-го и 30/XI.
В первом письме ты сообщаешь, что тебя оставляют в I терапии и что Тим. Петр. [Краснобаев] предложил тебе несколько больных в хирургии. Теперь я в курсе дел. Шурочка, а ведь всё клонится к тому, что попросят тебя остаться хирургической ассистенткой! Ты чувствуешь это? Подумай, может быть, и согласишься? Ты ведь знаешь, Шурочка, что твое желание для меня закон, и я никакого давления на тебя оказывать никогда не стану. Впрочем, я твой ответ знаю: хирургической ассистенткой ты не останешься. Мне интересно, каковы будут твои впечатления от работы с Тим. Петр. А ведь хирургия сама по себе область интересная, можно и втянуться в это дело… Ну, посмотрим. К чему форсировать события.
Шура, а мне безумно хочется опять взяться за настоящую, за свою работу! С каким наслаждением я занялся бы сейчас хотя бы ассистентской работой в Морозовской больнице! Ведь я отвык от медицины, и она для меня представит всю прелесть новизны.
* Продолжение предыдущего письма на обороте страницы.
М[лодава], 9-го декабря 1915 г.*
Не знаю, как отправлять тебе свои письма. На почту сдавать не стоит. Зря только будут лежать в Казатине. Жду какой-либо оказии. Знать бы, получила ли ты отправленные с марками два письма! От тебя сегодня нет ничего, вообще нет ничего.
Моя бедная Шурочка, как ты там мучишься без писем! Я ведь знаю, как тебе тяжело, моя милая… По твоему вчерашнему письму от 29-го уже видно, что началось у тебя безписемье, начало и твое беспокойство. Главное, нехорошо то, что совсем не знаешь, когда окончится этот переходный период, переходный в самом буквальном смысле этого слова…
Что касается нашего отряда, то, вероятно, мы останемся при армии. Но в последние дни кажется, что здесь останется и вообще весь наш корпус. Конечно, знать нам ничего не дано, всё скрывается во мраке неизвестности! Но у меня такое впечатление, что в конце концов мы никуда не передвинемся. Поживем – увидим. <…>
Твой Ежик.
* Письмо на том же листе, что и предыдущее.
31.
М[лодава], 10-го декабря 1915 г.
Писем от тебя опять нет. Ты мне не пишешь, я знаю, – ты всё ждешь моих, а их всё нет и нет. Ты не думай, что я тебя упрекну за это. Мне так понятно твое настроение сейчас, моя милая.
У нас все – idem, новостей никаких. Вопрос так и остается вопросом… Впрочем, крепнет уверенность, что всё останется по-старому. Дай Бог!