Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Спекулянты использовали продовольственные затруднения не только тем, что безумно высоко поднимали цены на продукты, но еще и тем, что поступали нечестно. В то же примерно время к нам на городскую квартиру пришла гражданка с корзиной, в которой лежали завернутые в пергаментную бумагу чистые, плотные колобки сливочного масла. Мы купили такой колобок. Когда Мария Маркеловна разрезала его, чтобы переложить из бумаги в банку, то оказалось, что в середине куска вместо масла находится замороженная вода, не масло, а кусок льда.

Целый месяц мы жили в тревоге, целый месяц не имели никаких известий от Марии Маркеловны. Наконец пришло письмо! С радостью узнали мы, что никаких боев в районе Чолова и Усадищ не было, вместо белого войска в Усадищи явилось трое белых, которые собрали сходку в Усадищах и в Милодежи и приказали выбрать старосту. Выбран был зажиточный мужик из Милодежи. Белая власть продержалась около двух дней, когда вновь явились красные и расстреляли бедного старосту. Больше не было никаких эксцессов, только транспорт долгое время не работал. Холода наступили рано, Марии Маркеловне и детям плохо приходилось без зимних пальто.

Получив такое письмо, я решила ехать, но это оказалось не таким простым делом. Дороги работали плохо, свободный въезд и выезд из Петрограда был запрещен. Через Преображенскую на дачном поезде, где не требовалось разрешения на выезд, ехать не было смысла, так как навигация давно прекратилась, а на лошадях было далеко ехать. По Витебской железной дороге без разрешения можно было ехать только на дачном поезде до станции Вырица (65 верст от Петрограда). В Чолово, хотя оно отстояло всего лишь 36 верст от Вырицы (станции Слудицы, Новинка и Чаща), можно было попасть только на поездах дальнего следования, билеты на которые продавались только при наличии разрешения на выезд. Как достать это разрешение? Я сначала подумала о Зиновии Горбенко — он теперь был важной птицей. Я пошла к нему домой, но без результата: Зиновий дал понять, что не хочет мне помогать в этом деле.

Я просто места себе не находила, представляла себе, что Мария Маркеловна и дети там мерзнут, простудились, ждут меня, а я все не еду. Когда я шла по улицам, у меня было такое чувство, что камни мостовой и тротуаров притягивают к себе мои ноги и не отпускают их от Петрограда. Наконец нам объяснили, что, для того чтобы получить разрешение на выезд, надо пойти с соответствующей командировкой в отдел Народного образования, к некоему Кристи[328], который ведает там вузами, он должен наложить резолюцию, на основании которой можно будет получить разрешение, а затем и билет. Какую мне придумать командировку? Зачем можно ехать на станцию Чолово? Все командировки, которые я тогда получала, были следующего содержания: «Преподаватель Петроградского Университета Татьяна Алексеевна Фаворская командируется на ст. Чолово, Витебской ж. д., для сбора сосновой, еловой и можжевеловой хвои на предмет исследования добываемых из нее эфирных масел».