Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
Мария Маркеловна договорилась с его женой Ганей (Агафьей) о том, что та за плату ситцем каждый день будет приносить ей воду, мыть раз в неделю полы и стирать белье. Воду носили из колодца, для мытья, для питья и еды брали речную воду. Рядом с умывальником на кухне стояла деревянная кадка для колодезной воды и большая стеклянная банка типа аквариума для речной. Мария Маркеловна достала ячменя и пшеницы и нажарила из них кофе. С маслом было трудно, но все же она доставала его в небольших количествах для детей. При стряпне масло заменял свиной шпик, в каждом доме были свиньи, а следовательно, и соленый шпик. К весне Мария Маркеловна завела поросенка, получив его тоже за какое-то количество аршин материи.
Вставала Мария Маркеловна в одно время с другими деревенскими хозяйками, то есть часов в шесть и сразу же затопляла русскую печь. С вечера она складывала в печи дрова в виде четырехстороннего колодца сруба в три-четыре венца, который она ухватом вдвигала в глубину печи. Кастрюль у нее не было, да они здесь были и неудобны. Суп и кашу варила она в глиняных горшках, по-местному «муравках», которые удобно было брать ухватом, в муравке же топилось и молоко, картошка варилась в чугунном котелке. Вся эта посуда и утварь была местная, частично принадлежала хозяевам — чугуны, самовар, рукомойник, ухват, большая кочерга, муравки же нанесли приятельницы Марии Маркеловны, частью насовсем, частью во временное пользование. Мария Маркеловна быстро приспособилась к деревенской стряпне, научилась и черный хлеб печь. Ставила она его в чистой деревянной кадушке на закваске, размешивала муку с водой деревянной мутовкой, сделанной из сосновой ветки.
Я обыкновенно просыпалась вместе с Марией Маркеловной, но не вставала, продолжала лежать на устроенном для меня ложе из сенника, положенного на скамейке и двух стульях. Днем он лежал на кровати Марии Маркеловны. Одевшись и умывшись, Мария Маркеловна открывала наружную дверь в сени, закрывавшуюся на ночь на большой деревянный засов, для прохода Гани с ведрами воды. В большие морозы ведра эти, пока Ганя их доносила до нашей избы, покрывались коркой льда. Ганя входила в полушубке, повязанная большими платками, вся красная от мороза, выливала воду в кадку и, стоя на кухне, начинала рассказывать все новости, случившиеся в деревне накануне. Мария Маркеловна и ребята называли ее «утренние газеты». Сквозь дрему слушала я ее деревенский говор со специфическими усадищенскими интонациями и словечками. Но вот кадка наполнена, Ганя ушла, Мария Маркеловна начинает стряпать, спускается с лампой в подклет за картошкой, капустой, сквозь щели пола видно, как передвигается свет. Восемь часов, пора вставать, стряпня закончена, печь протопилась, завтрак готов — горячая картошка, кофе с молоком, горячие «кокорины» (ржаные лепешки), политые жидким картофельным пюре, румяные, намазанные сверху салом, а может быть, еще остался пирог с творогом и картошкой, который Наталья Севастьянова принесла в воскресенье? Такие пироги приятельница Марии Маркеловны пекла каждое воскресенье и никогда не забывала принести пирог и «барыне» с ребятами.
Позавтракали, посуда вымыта, в комнате и кухне подмели березовым веником, пора заниматься. Мария Маркеловна привезла в деревню учебники арифметики, русской грамматики, географии, русской истории, хрестоматии по естествознанию, истории, русскому языку. Последним ее снабдила Софья Семеновна Мириманова, сестра Лидии Семеновны, очень хорошо относившаяся к Марии Маркеловне.
Преподавать арифметику Марии Маркеловне было нетрудно благодаря ее большому педагогическому опыту в Смоленской школе, что же касается других предметов, в особенности русского языка, то она их основательно забыла, и ей пришлось все вспоминать самой, в особенности грамматику, в которой она всегда была не сильна. Я старалась помогать ей в этом во время моих приездов, но делать это надо было так, чтобы не подорвать ее авторитета, поэтому мы с ней занимались на кухне вечером, после того как дети засыпали. Особенно донимали ее залоги и виды глаголов, но этим они стали заниматься уже в последнюю зиму жизни в Усадищах. Тогда уже вводилась новая орфография, была уже упразднена буква «ять», но Мария Маркеловна продолжала учить детей писать по-старому, считая, что переучиться по-новому не составит труда, а если обстановка изменится, то выучится писать по-старому будет гораздо труднее.