Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Был и уехал в Москву брат Борис — и от его появления до сих пор разбегаются круги по воде, солнечные зайчики еще струятся в Веронике, Верочке, Вале, Оле, Наташе, Лиле и имена же Ты их, Господи, веси. Какой-то хоровод девичьих глаз, рук, кос, сердец, а он будто и ни при чем — со всеми ясен, добр. «Как солнце, — сказала Вероника, — не замечает, что его на всех хватает, а ему как-то и некогда самому».
Милый мой брат Борис. Но уехал он, и упали взметнувшиеся силы.
Если только удастся Борису освободиться от обязательной работы, всецело его поглощающей, он будет учиться. «О, как хочется дорваться до учения, самого крепкого, простого учения».
Брат Володя — еле отдышался от триумфов своей работы по организации очередной весенней выставки птицеводства. Он имел успех — личный, вполне заслуженный. Успех его не портит, он крепко оснащается в дальнейшее плавание, сияет юностью, стал очень красивый. Он практикант на ферме Сельскохозяйственного Института. Учится. Выберется, милый!
И от брата Николая пришло письмо из Нью-Йорка. Письмо адресовано на имя мамы в бывшее наше гнездо — на Терновой улице, № 11… Из Америки письмо шло меньше месяца. В письме только справка обо всех нас. Тяжко сказать далекому милому брату, любимому сыну — о маме. Я и папа живем потихонечку. Зарабатываю паек и рада, что братьям не надо заботиться о папе, это их связало бы. А я что-то устала от всего, что есть, и от всего, чего нет…
Вчера 29-го умерла от холеры мать Вероники — родственница Зины Денисьевской. У Вероники на руках осталась маленькая сестра, а Вероника и сама еще девочка. И со всех сторон рассказы о холере, о смерти знакомых и незнакомых, опять чуть ли не целыми семьями, как от тифа в 1919—20 годы.
Эсфирь и Елена Феликсовна[466] завтра уезжают в Москву (на обратной дороге из Ростова, куда Эсфирь ездила за продовольствием).
Голоса Москвы — Сергиева еще не замолкли. Зовут меня из Воронежа. Письма Вавочки, Вали. Куда-то назначат Виктора из Москвы — в Орел, Екатеринбург, еще куда-нибудь? Хорошо, что уедут они из неустроения московского, может быть, поладят, коль рядом сядут…
Бывший Володя Яровой, теперь до странности чужой и незнакомый, два вечера тому назад хотел поцеловать. Не надо.
Странно. Лицо Володи сделано, чтобы быть красивым. По-ставрогински[467] яркое лицо, белое, с черными, неправдоподобно черными глазами, бровями, волосами, кроваво-красный рот. Он сделал из своего лица и всего облика маску провинциального победителя сердец. Неприятна и фатовская нарядность его одежд, — или это его яркость делает его одежду нарядной. Герой не моего романа. Я помню его неглупым, но невыносимо трудным мальчиком, который не хотел учиться и вылетал из всех учебных заведений города, куда его устраивала мать.
Может ли из такого неблагодарного и неблагородного материала, из всего этого победоносного выглянуть человеческое лицо?
Вчера пришла сюда на ночь и до утра вошла в курс работы сиделки-няни. Уход за холерными больными крайне несложен. Обязанности сиделки сводятся к тому, чтобы:
1) следить и поддерживать чистоту суден, тазиков, горшков, полов и «уток»;
2) сухость и удобное положение тела больного и его постели;
3) у всех больных должно быть достаточное количество холодной кипяченой воды с мелкими кусочками льда. Воду пьют и лед глотают в неограниченном количестве;
4) раздавать чай и обеды по назначению;
5) делать больным горячие ванны, как только начинаются судороги. Вода как можно горячее, как только можно терпеть.
Сестры раздают лекарства, меряют температуру, делают вспрыскивания камфары и физиологического вливания (вода с солью и еще чем-то). Некоторым больным на желудок кладется грелка или лед. Судороги сразу прекращаются от горячей ванны. Как только прекращаются судороги, лица больных делаются детски счастливыми. Во время судорог (при очень сильной боли) все молчат, не кричат совсем, но в глазах — ужас, крепко стиснуты руки, сжатые стиснутые рты разверзаются страшной рвотой. Губы сине-черные, вокруг глаз резкие черные круги, глаза в провалах.
Эта ночь прошла в отчетливой ориентировке в работе и в том, как она исполняется. (Я не дежурила, а только смотрела и замечала все.) С часа ночи до 6.30 часов утра в бараке кроме больных не спала одна я — «новая сиделка». Две дежурные сиделки взяли халаты, расстелили их на полу и, каждая в своем коридоре, заснули на халатах до утра. Я делала все, что могла. К 4 часам утра кончились запас льда и кипяченая вода. Больные были с головы до ног мокры. Сухих простыней не оказалось. «Вобче к утру сменим». В палатах одного коридора, где была я, пол был сух и чисты все сосуды, а в палатах другого коридора полы были сплошь залиты выделениями, а в самом коридоре на полотняных носилках, на полу, совершенно обнаженная, покрытая мокрым от выделений осенним пальто лежала больная, привезенная в барак в 12 часов ночи. Зою Петрову вечером в барак не приняли, не было места. И повезли ее в фургоне дальше, в городской холерный барак. (А этот — железнодорожный.) У меня не было времени обслуживать и второй коридор, но к этой женщине я подошла.
466
Елена Феликсовна Усиевич (1893–1968) — дочь польского революционера Феликса Кона; с 1915 г. член ВКП(б). Жена погибшего в 1918 г. большевика Григория Александровича Усиевича; с конца 1928 г. литературный критик, отстаивала партийные позиции в литературе. Публиковалась в журналах «Литературный критик», «Литературное обозрение» и др. В описываемый период времени Усиевич была близко связана с домом Скрябиной. Подруга А. Скрябиной Е. Жданко в неизданной целиком рукописи воспоминаний (Музей Скрябина) писала: «Елена Усиевич (ее отчество мне осталось неизвестным, окружающие звали ее просто Леночка) проживала тогда со своим малолетним сыном во 2-ом Доме Советов в здании гостиницы "Метрополь". Всегда веселая и жизнерадостная, Леночка оказывала благотворное влияние на больную, иногда подолгу оставаясь при ней. Ее маленький сынишка, жалуясь на постоянное отсутствие матери, как-то сказал: "Неудачная мне мама попалась…"».
467
…по-ставрогински… — Николай Всеволодович Ставрогин, один из главных персонажей романа Ф.М. Достоевского «Бесы» (1872).