Бегство. Документальный роман

Домой родители вернулись разъяренные. В тот же день, 28 апреля 1987 года, отец снова выступил с обращением к советским и зарубежным средствам массовой информации. В обращении он рассказал об обещании, полученном 8 апреля, о том, что на него оказывают давление, о лжи и махинациях ОВИРа. Он уведомил Моссовет и средства массовой информации, что 5 мая 1987 года выйдет на демонстрацию перед Правлением Союза писателей и будет читать свои произведения в знак протеста против того, что власти до сих пор не дали его семье разрешения покинуть страну.

На выступлении 5 мая отец сосредоточился на стихах и прозе, посвященных жизни евреев в России. Пришла часть прежних слушателей, были и новые, в том числе репортер газеты «Вечерняя Москва», который, похоже, становился специалистом в отказнических делах. Отец сначала читал стихи, в том числе «Моя славянская душа», «Монолог Лота к жене» и поэму об Иосифе Бегуне, отказнике, ради освобождения которого мама выходила на арбатскую демонстрацию. В этом аллегорическом тексте, который я позднее перевел на английский, описывается незабываемый сон. Поэту снится, что его герой бегает по дорожке стадиона, по кругу, а с трибун тысячи плебеев улюлюкают и грозят ему расправой. Отец читал это стихотворение на отказнических собраниях, в том числе и дома у самого Бегуна вскоре после того, как его освободили из тюрьмы.

После этого отец прочел отрывок из романа «Доктор Левитин». В романе переплетаются две линии: история отказнической семьи Левитиных, в которой муж – еврей, а жена русская, и автобиографические отступления от лица самого автора. Отец стоял лицом к памятнику русскому писателю, известному своей поддержкой равноправия всех религиозных и национальных меньшинств. Отец обращался к Толстому, который в свое время брал уроки древнееврейского у московского раввина Зелика Минора. Из своего романа об отказников отец намеренно выбрал автобиографический эпизод о поиске следов караимов в советской Литве. Немного истории: Караимы – иудейская секта, отрицающая Талмуд, возникла в 8-м веке в Багдаде. Согласно традиции литовских караимов, в 14-м веке Великий Князь Витовт (Витаутас), полководец и завоеватель, вывез из Крыма около 300 караимов с семьями и поселил их в Тракае (Троках), тогдашней столице Литвы. Из мужчин-караимов Витаутас сформировал свою личную гвардию. Во время Шоа (Холокоста) большая часть караимов уцелела потому, что караимы умудрились разными путями убедить нацистов, что они вовсе не этнические евреи и не иудеи, а тюркская народность, говорящая на тюркском языке и исповедующая свою собственную веру, основанную на Таннахе (иудейской Библии) и включающую в себя некоторые мусульманские традиции. После войны литовские караимы оказались в состоянии изоляции. Жили они в основном в Тракае и Вильнюсе и по-прежнему утверждали, будто к евреям не относятся. К концу 1970-х их оставалось совсем мало, меньше пятисот человек. В отрывке из романа, который отец читал в тот день перед памятником Толстому, рассказчик прогуливается по Тракаю и опрашивает черноволосых, смуглых, горбоносых караимов: разве вы не такие, как мы? Разве вы не евреи? Встречные караимы яростно отрицают еврейские корни, и лишь одна старушка-караимка их признает. Что происходит с потомками еврейского народа, если они отсекают – или им отсекают – иудейские корни?